117 стрелковая дивизия

                           1-го формирования (Куйбышевская)
                                                   
                                                 
         

     Наступило 24  июня - окончательный срок сосредоточения дивизии. 2-й батальон 240 сп прибыл в Гомель.

 

Из дневника бывшего командира взвода связи 2 батальона 240 сп Подольского Александра Семёновича: 

…24 июня 1941г.   Прибыли в Гомель, славная Беларусь. Кругом сады, много брюнеток, шатенок, я их, по секрету, уважаю. Хочется воды. Мамаша одна тащит ведро воды, напился, поблагодарил. Спрашивает откуда, я с гордостью отвечаю, Харьков.

   Отдых часовой. Получаем обед. Понравилась мне гречневая каша. Повар дал добавку, сыт. Получаем каски, ох, какой я в ней смешной, одни говорят, похож на испанца, другие на негра (шутка).

    Получил боевые трассирующие патроны (светящие в особенности ночью).

    Командир батальона капитан Фетисов (кличка ему дана "Петр I") любил он меня, как посмотрит на меня, так говорит: "Похож на моего сына из Куйбышева"….

 

Вспоминает бывший красноармеец взвода конной разведки 240 сп Борисов Иван Аверьянович:

…Капитан Фетисов -  рост 2.15, за что его и называли Петром I. У него была поговорка, как в бой идти: "Ну, с богом, сынки мои". Каску не носил, ни пуле, ни снаряду не кланялся, в бой шел только в полный рост….

 

Вспоминает бывший начальник строевого отдела 240 сп мл.лейтенант Саталкин Федор Георгиевич:

…Капитан Фетисов, командир 2 батальона, умный спокойный, рассудительный, военное и тактическое дело знал хорошо. Он провоевал всю войну и демобилизовался в звании генерал-майора….

 

     В этот день ожидалось прибытие эшелонов 121 автобатальона и некоторых тыловых подразделений дивизии. 117 сд в целом  уже была полностью укомплектована личным составом, пополнена боезапасом и освобождена от лишнего имущества. Правда, в ряде частей был еще недокомплект артиллерийского вооружения и автотранспорта, но уже были составлены заявки на его получение с окружных складов и из народного хозяйства.    Словом, к назначенному сроку части дивизии были готовы погрузиться и следовать для занятия обороны на свой участок к левому берегу Днепра. Однако эшелоны 121 автобата в Чернигов так и не прибыли.


Вспоминает бывший начштаба 3-го батальона  240 сп лейтенант Синельников Васи­лий Федорович:

     На совещании командного состава мы получили указания о подготовке к передвижению. Нужно было сообщить всему личному составу о начале войны, освободиться от лишних вещей. Ведь мы собирались на учения и взя­ли с собой много лишнего груза. Сначала предполагалась переброска всех частей на автомашинах, и нужно было выявить людей со специальностью шофера. Ведь водителя машины могли в пути вывести из строя и нужно знать, кто срочно может его заменить. Предполагалось мобилизовать автомашины в Черниговской области, но по каким-то причинам это не удалось сделать, и мы на другой день 23 июня выступили в пешем строю.

     Перед выходом был проведен митинг. Двинулись на Гомель. Путь был очень тяжелый; жара, пыль, духота. Войска двигались сплошным потоком, занимая шоссе на несколько десятков километров, двигались днем и ночью. В начале налетов немецких самолетов не было. Люди сильно уставали и, когда делали остановку для приема пищи, все валились с ног и тут же засыпали. Трудно было поднять людей и заста­вить продолжать движение. Да и заставлять-то было некому. Ведь командиры сами двигались вместе с солдатами и уставали не меньше, а гораздо больше их. Ведь командиру, помимо просто движения, нужно еще следить за порядком движения в своей ко­лонне.

     Было несколько солнечных ударов. Я двигался на своей лошадке и тоже валил­ся с ног. Уставали лошади. Грузы были тяжелые, а кормить было некогда, да они, как и люди, отказывались от корма. За три дня движения лошади сильно похудели и хомуты им стали велики. Появилась массовая потертость шеи и плеч лошадей. Приш­лось под хомуты подкладывать траву, завернутую в тряпки. Это тоже мало помогало.

     Пришлось на ходу менять лошадей в колхозных или совхозных табунах. После Гомеля взяли направление на Минск, и тут стали налеты авиации. Стало еще тяжелей. При приближении самолетов людям нужно было быстро рассредоточиваться, а это не так-то легко при большой усталости людей и лошадей. К нашему счастью, налетов было не много. Во всяком случае в нашем батальоне потерь не было.

     Километров за 20 от Днепра командиров батальонов вызвали на рекогносцировку на Днепр и командовать батальоном пришлось мне. Зам.командира батальона еще из Чернигова был отправлен в Куйбышев для подготовки пополнения и отправки его в полк. 


     Штаб дивизии начал изыскивать возможности для переброски частей и подразделений дивизии в районы Жлобина и Рогачева. Были попытки воспользоваться железнодорожным транспортом, но они не увенчались успехом, шла эвакуация промышленных предприятий и ценностей из прифронтовых районов на восток, и каждый вагон был на учете. Наконец, удалось заполучить два вагона и несколько открытых железнодорожных платформ в эшелоне, следовавшем в Бобруйск. На них были погружены подразделения 2-го батальона 820 сп, и в этот же день они выехали со ст. Чернигов в Жлобин.

     Не удалось воспользоваться и автотранспортом предприятий г.Чернигова. Сначала выяснилось, что имеемый на предприятиях автотранспорт в большинстве своем не укомплектован водителями, в связи с мобилизацией их в Красную Армию. А на следующий день, когда удалось выявить необходимое число шоферов среди личного состава стрелковых полков, командование Юго-Западного фронта своим приказом мобилизовало весь автотранспорт предприятий Чернигова для эвакуации своих складов из западных районов Украины, ставших прифронтовыми.


Вспоминает бывший командир пулеметного взвода 2-го батальона 275 сп лейтенант Шавкун Иван Яковлевич:

     При погрузке в вагоны 17 июня боезапас был погружен и выдан бойцам. С 17 июня по 22 июня эшелон останавливался в пути 4-5 раз. Был начальник эшелона, его помощ­ник, на вагонах стояли пулеметы. Отставания в моем батальоне не было. Команды передавались через связных. Старший командный состав располагался в пассажирских вагонах, поэтому мы знали, кто где находиться.

     В пути велись разговоры на различ­ные темы, меньше всего о войне. Говорили, что враг будет разбит на его террито­рии. Никто не думал, что война будет такая длинная, кровопролитная. Переписка в пути запрещалась. Первая большая остановка была в г.Гомель, вот здесь-то мы и узнали о нападении на нашу Родину фашистской Германии. Прошло веселье, затихли разговоры, царила какая-то растерянность.

     Затем эшелоны направили на Чернигов. Не доезжая до Чернигова км 15-17,началась выгрузка людей и техники. Впервые мы увидели немецкие самолеты, они низко кружились над эшелоном и обстреливали из пулеметов. Бойцы растерялись, падали на землю. Некоторые командиры, грустно вспомнить, из пистолетов стреляли по самолетам. Появились первые раненные. Наши пуле­меты открыли огонь и отогнали стервятников.

     Выгрузились быстро. Не более 2-х часов прошло, как полк строевым маршем двинулся через Чернигов в военные лагеря. Проходя через город, хотя город уже обстреливался, я не заметил паники. Погода стояла теплая солнечная, работали магазины. В магазинах полно продуктов, очере­дей никаких.

     По прибытию в лагеря получили противогазы, обмундирование, одеяла, простыни, плащ-палатки, сухой паек. В лагере задержались сутки. Затем была дана команда сосредоточиться в лесу, ждать автобата для переброски полка к Гомелю.

     Ждали в лесу до утра, никакие машины не появились. Почему, никто в низах не знал.  Дальше, приказ двигаться к Гомелю пешим строем, июнь, жара, выкладка около 30 кг, колонна полка растянулась на многие км. Обессиленные бойцы выходили из строя, падающих подбирали на повозки. Колонны непрерывно обстреливались самолетами. По команде: "Воздух!" рассредоточивались. Двигались по шоссейным с каменным покрыти­ем дорогам и проселочным.

 

 

Медсестра 240 обс Куринова (Шестеркина) Мария Степановна.

 

Вспоминает Мария Степановна:

…Утром 23 июня, прихожу с работы, мне прислали повестку из Пролетарского райвоенкомата г.Куйбышева. 24 июня я была уже на колесах. Все мы были куйбышевцы. Куда нас везли, мы сами не знали, куда попадем, были мы молодые девчушки...

 

     Дивизия продолжала готовиться к выступлению на фронт. Нервозность и растерянность первых часов войны прошла. Бойцы и командиры рвались в бой, желали скорейшей встречи с врагом, были уверены, что к осени враг, наверняка, будет вышвырнут за границы нашей Родины. Части дивизии отзывались из лагерей и размещались в 10-километровой   зоне вблизи города (ЦАМО фонд 6 гв.армии опись 5113 дело 22 кор.9408 карта).

 

Из письма командира 63 стрелкового корпуса генерал-майора Петровского Леонида Григорьевича:

                                     Добрый день, дорогая моя Надя и дочка Оля! 

     Можно я вас обеих поцелую. Прошло всего несколько дней, и хотя работы много,  я всё-таки по вам соскучился.

     …Теперь мы в глубоком тылу. Я очень об этом жалею. Прямо скажу тебе, что хочу идти в бой и бить германских фашистов, эту гадину. Ты из газет знаешь, что наша Красная Армия отбила их атаки. Очень жалею, что я не среди тех, кто уже воюет. Мы все уверены в Победе, и каждый из нас горит желанием сражаться за Родину и за вас, наших близких, которых мы защищаем….

     Вот поэтому ты смотри не плачь. Будь мужественной.

     Надя, милая, спасибо тебе за хлопоты. Ты очень хорошо меня собрала и всё сложила. Я очень тебе благодарен за все заботы.

     Поцелуй Ольку, Женю….

…Живите счастливо и хорошо. Ждите меня. Я приеду с Победой, и будет нам всем весело. Оля,  смотри, береги мать. На тебя я ее оставил и ты, пожалуйста, за ней присматривай.

     Теперь я должен ехать к командующему. Сильно-сильно вас целую, мои дорогие.

                                             Ваш Леонид. 24.06.41 .

 

     По-прежнему, ждали эшелоны с автобатом, но о них ничего не было известно. А пока... отправляли посылки с личными вещами, теперь уже лишними, домой, все лишнее имущество оставляли под охрану Черниговского облвоенкомата.

     Штаб дивизии тоже переместился за город и  жил бивуачной жизнью, а командный состав, ввиду отсутствия военторга, питался с красноармейской кухни.

Командир 2-й батареи 321-го озад 117-й сд Шарафутдинов Риза Шамсутдинович.

 

Письмо командира Шарафутдинова Ризы жене Анне Николаевне и сыну Эрику:

 …Дорогие мои Нюся, Эрик, все родные! Пишу вам с фронта.

   Дорогая моя Нюсенька и мой дорогой малюсенький Эрик и все родные! Вот мы и заняли огневую позицию вблизи хутора  хутор Червоный Гай.  Посылаю тебе аттестат на 250 рублей. Писать нет времени. Живем фронтовой жизнью. Извини, буду жив - буду писать. Прости, моя дорогая Нюсенька и сыночек. Береги сына.

   Желаю вам счастливо жить.  Твой Риза Шарафутдинов.  24 июня 1941 года….


Если Вы располагаете какими-либо сведениями о 117 сд, фронтовыми письмами, воспоминаниями, свяжитесь с автором - kazkad@bk.ru. Спасибо!
Победа 1945  




Привычный праздничный салют -

Победу празднует столица.

Жаль - ветеранов узнают

По орденам, а не по лицам.

И боль войны, уже чужой,

Далёка внукам или близка?

Я - не погибший, не живой.

Пропавший без вести по спискам.

 

Мы, защищавшие страну,

Её Победы не узнали.

Мы только встретили войну

И в сорок первом задержали.

"С неустановленной судьбой" -

Пришло известие в конверте.

Я - не погибший, не живой,

Я - человек без даты смерти.

 

Парад, Победа, ордена

Достались нашим младшим братьям.

А нас проклятая война

Надолго спрятала в объятьях.

Фамилий скорбен длинный строй -

Судьбы бессмысленно-военной.

Я - не погибший, не живой.

Я - горсть земли и часть вселенной.

 

Тяжёл безвестности покой,

Не славы - памяти нам мало.

Мы не отмечены строкой

На тысячах мемориалов.

И если в мирной тишине

Услышишь голос мой уставший,

Прохожий, вспомни обо мне

И всех безвестных и пропавших..

 

Порой у Вечного Огня

Лежат цветы, как чья-то память.

Для неизвестного меня

Нельзя в помин свечи поставить.

Холодной утренней росой

Омыт окоп, приютом ставший.

Я - не погибший, не живой,

Один из... без вести пропавших.

                                      Yani,

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS