117 стрелковая дивизия

                           1-го формирования (Куйбышевская)
                                                   
                                                 
         

    Рано утром 26 июня на одном из перегонов подвергся нападению вражеского самолета эшелон, на открытых платформах которого ехал на фронт 2-й батальон 820 сп. Юнкерс зашел в хвост эшелона и открыл стрельбу по двум крытым вагонам, в  которых  везли лошадей и ехали бойцы хоз. взвода. Два бойца были убиты, и ранено несколько лошадей. Фашистский самолет пытался бомбить эшелон, но не попал.

      Огнем из пулемета и залпами из винтовок самолет отогнали, а состав укрылся в лесу. 

 

Из дневника бывшего командира 3 батареи 321 озад Годун Владимира Демидовича:

…26 июня узнал, что враг подходит к Минску. Чернигов, 26 июня 1941г. Катичка! Хочется тебе много-много написать, душа рвется наружу, но не знаю, получишь ли ты мое письмо... Трудно передать тебе, что сейчас делается в сердце. Война, к которой мы готовились, которую мы ожидали, эта война сейчас уже разразилась. Большие кровопролитные бои ждут нас впереди. Победа будет рождаться в упорной борьбе с хитрым и подлым врагом, вооруженным по последнему слову техники.

     Я горд тем, что и я могу принять участие в этой самой справедливой из всех когда-либо существовавших войн. Я рад тому, что я могу с оружием в руках служить своему народу...

     Я теперь думаю, ты поняла многое, что я хотел сказать в своих последних письмах. Не волнуйся, если от меня долго не будешь получать ни слова. Это значит, так нужно. Со мной ничего случиться не может, все состоит очень хорошо. Сегодня получил твоё письмо, посланное тобой 14-15 июня.

     От всей души благодарю тебя. Это письмо я получил в такое время, когда мне нужно много сил, много энергии. И эти силы дают твои письма….


    Так и не дождавшись эшелонов с автобатом, 26-го июня 1941г 117 сд выступила на фронт своим ходом. Только 1-й дивизион 707 гап удалось отправить  по железной дороге. В лагерях в это время еще довооружались 105 орб и 820 сп.


Вспоминает командир орудия ПТО 3 батальона  275 сп красноармеец Елсуфьев Георгий Васильевич:

     Выдали нам полный комплект боеприпасов, концентратов, белья, и мы пошли по тому же шоссе мимо Чернигова и того бора, где все оставили.

     Орудие цепляется за зарядный ящик, который разделен внутри на две половинки. В каждую половинку помещается пять железных лотков (зарядный ящик тоже железный). В каждом лотке 5 снарядов, снаряды не раздельные, итого 50 снарядов. К пушке еще сцеплены два зарядных ящика, это ком­плект 100 снарядов. Половина снарядов бронебойные, половина осколочные. Пушку и зарядный ящик везет пара коней и пара коней зарядные ящики. Один верховой конь у командира орудия. Повозки во взводе не положены, расчеты идут пешком, шли день и ночь, были остановки для еды

   Шли день и ночь, обед приходился и в два часа ночи и всяко. Коней кормили овсом на ходу из торб. Дни были очень знойные, на одном из привалов пехота стала выбрасывать из ранцев и вещмешков белье, концентраты и т.д. Ехал на машине комдив полковник Чернюгов на малой скорости и давал указание оставить все, но не бросать боепри­пасов и оружия.

Вспоминает бывший заместитель командира 1 роты 275 сп мл.лейтенант Щупак Григорий Давыдович:

…26 июня, сформированный стрелковый полк военного времени, для ведения боевых действий, прибыл в г.Чернигов. После кратковременного митинга на центральной площади под звуки оркестра мы отправились на фронт на передовую в боевом порядке. Полк двигался на город Гомель с дальнейшим выходом к берегу Днепра, в район железнодорожной станции и города Жлобин. В пути следования полк подвергался воздушному нападению самолетов противника, а поэтому на открытых местностях двигались ночью. Война была уже в разгаре….

 

     Сводки становились все тревожнее. На подступах к Минску наши войска  вели тяжелые бои с танковыми частями противника. Из войск по левому берегу Днепра от Могилева до Речицы были только 148 и  53 стрелковые дивизии 63 ск, ожидалось прибытие 167 сд, отдельные части которой уже начали сосредотачиваться в районе Довска (ЦАМО фонд 6 гв.армии опись 5113 дело 22 кор. 9408 карта).


Вспоминает бывший командир пулеметного взвода 2-го батальона 275 сп лейтенант Шавкун Иван Яковлевич:

      В Го­меле стояли более 3-х часов днем. Выгрузка л/с длилась 2 часа, а всего полка 4 ч. На политинформации в лагере говорили, что враг силен, отмобилизован, технически вооружен. Война будет короткая, враг будет разбит. С началом боевых действий сна­бжение войск ухудшилось, тылы отставали, питание стало нерегулярным. Боевое охра­нение, охрана штабов, командирских блиндажей.

     Вначале говорилось, что война про­длится 4-5 месяцев, затем, что война будет долгая. Из газет мы знали, что сданы такие-то города, что враг встречает ожесточенное сопротивление наших войск. По­ложение на нашем участке фронта, нам, командирам взводов, было не ясно. Бросалась в глаза паника и неразбериха, отсутствие связи, плохое снабжение боеприпасами и продуктами, незнание обстановки и места нахождения вышестоящих штабов. Политин­формации проводились часто, особенно накануне боев. Радио не было. Резкому осуж­дению подвергались паника, отступление и самострелы. Собственные боевые возмож­ности оценивались высоко.   

     От Гомеля наш полк направили к г.Жлобин. В Жлобине на­селения не было, предприятия не работали. Где-то на окраине мы зашли во двор, ни кого. В подвале около дома одинокий старик, полный подвал ящиков с консервами, бочка со сгущенным молоком. На марше питание бойцам и командирам доставлялось не регулярно, тылы где-то застряли, порой сутками не получали никакого питания, про­ходили более 30 км в сутки. Приказы: куда идем, зачем, что-либо о противнике не поступали. Где штабы вышестоящих подразделений во взводах и ротах не знали. Пар­тийно-политическая работа на марше не проводилась.

     К линии фронта шли пешком, без песен и оркестра, в со­ставе полка, в сутки 30-40 км, привалы через 3-4 часа, питались, кто чем может. Шли через Чернигов, Щорс, Буда Кошелево, Жлобин, Рогачев, Гомель. 


     Куда же делись эшелоны 121 автобатальона 117 сд? Как потом стало известно, 121 автобат, приехав 24 июня на станцию Гомель, был по приказу Командования Западного фронта выгружен и направлен на западный берег Днепра для эвакуации окружных военных окладов. С 25 по 30 июня днем и ночью работали водители 121 автобата по 12-15 часов в сутки, эвакуируя склады горючего и боеприпасов из района Жлобина и продовольственный склад из Рогачева. Они не только водили машины с грузом по тяжелым дорогам, но и помогали красноармейцам грузить и разгружать автомашины. Часть горючего, продовольствия и боеприпасов они вывезли за реку Сож, а остальное разместили на временных складах вдоль левого берега Днепра в 20-30 км от берега.

     В первой половине дня полки 117 сд проходили по центральной площади г.Чернигова. Играл духовой оркестр, жители дарили цветы и улыбки воинам, отправлявшимся на фронт.


Вспоминает бывший красноармеец хозвзвода 3 батальона 240 сп Карпеев Григорий Федорович:

     25 числа пришли машины, мы погрузили и тоже отправились туда, разгрузились.

     26 июня 41г. мы получили 7 повозок и все необхо­димое для батальона погрузили на повозки. А 27 июня 41г. на зорьке мы вышли в  поход. Шли через Чернигов, Гомель и до Жлобина. Марш 350 км пешком. Я разбился ногами, отстал от своих, меня догоняет командир дивизии, полковник, мне помнится, что у него были рыжие усы, белое лицо, плотное тело.

     Он спросил: "Что с Вами? Я ответил, что больные ноги. Он спросил: "С какого подразделения?" Я ответил:"3-й батальон 240 полка." -"Будет скоро привал, Вы доложите командиру взвода, что командир дивизии приказал посадить Вас на повозку."-Вот я только узнал своего командира дивизии.


     Путь был очень тяжелым: жара, пыль, духота. Войска двигались сплошным потоком и по шоссе, и по проселочным дорогам, и по обочинам, заполняя их на десятки километров. Двигались днем и ночью с выкладкой в 30 кг. От переутомления засыпали на ходу, прямо в строю. Падающих бойцов подбирали на повозки. Обеды приходились на 2 часа ночио. Когда делали остановки для приема пищи, все валились с ног и тут же засыпали. Трудно было заставить людей продолжать движение. Командиры двигались вместе с бойцами и уставали больше их.

     Пушки и зарядные ящики тянули лошади. Расчеты шли пешком. Грузы были тяжелые. Особенно трудно приходилось на лесных и проселочных дорогах. В песчаных местах орудия тонули. Кормить лошадей было некогда, кормили на ходу из торб. Лошади похудели, у них появилась массовая потертость шей и плеч. Под хомуты подгладывали траву, завернутую в тряпки, но это мало помогало. Если удавалось, меняли лошадей в колхозных табунах.

     Немецкая авиация совершала облеты колонн, не бомбила и не обстреливала, но приходилось каждый раз рассредоточиваться по команде "Воздух!"

 

Из дневника бывшего командира взвода связи 2 батальона 240 сп Подольского Александра Семёновича: 

…26 июня 1941г.   Прибыли в Жлобин. Занимаем оборону вокруг железнодорожной насыпи. Голоден немного. Кухня подвезла свинину с яичницей (мороженной). Подогрели, сделали настоящий завтрак. Завтракаю и одновременно вспоминаю слова моего отца. Я бывал на гражданской, был в Буденовской коннице, партизанил.... и стала одна мысль, поддержать традиции своего отца .

     Вот теперь начал осознавать все тяжести настоящей войны, когда нужно ползти, всегда держи наготове винтовку. Штаб нашего батальона разместился в бане, а наш взвод (взвод связи) занял неплохую позицию у склада пивного. Пробуем спирт, пиво.

     Мл.лейтенант пьян уже, да и я весел, набрал флягу с пивом на всякий пожарный случай.

     Полдень, первая бомбежка. Недалеко упала бомба фугасная, кричат "Противогазы к бою!", значит газы. Одеваем противогазы, глаза болят, дышать невозможно. Снимаю противогаз, чувствуется запах розы.

     Оказывается, никаких газов не было, а вышло так: противогазы не были протерты и задняя крышка (дно) не была открыта. Ну и отсюда смех: Ха! Ха! Ха! При этой бомбежке потерял флягу с пивом, жалко мне стало этого напитка.

     Болото. Умылся немного, вода не вкусная. Вечер. Партизаны нас навещают, берут бутылки с горючим. Молодые, старики - все, как один, поднялись на священную войну. Кругом выставлены дозоры.

     Недалеко Рогачев. Горит он во всю. Слышна артиллерийская канонада. Ночью получил приказание, отправиться в боевое охранение, где нужна была связь. Волочим проволоку. Со мной Оганесян, Власенко, орлы, а не ребята.

     Связь налажена. Железная дорога на Бобруйск. Идет бронепоезд. Чей он? Наш, советский. Радуемся. 

     Ночь прошла "спокойно". Кругом ракеты пускают немцы….


Если Вы располагаете какими-либо сведениями о 117 сд, фронтовыми письмами, воспоминаниями, свяжитесь с автором - kazkad@bk.ru. Спасибо!
Победа 1945  




Привычный праздничный салют -

Победу празднует столица.

Жаль - ветеранов узнают

По орденам, а не по лицам.

И боль войны, уже чужой,

Далёка внукам или близка?

Я - не погибший, не живой.

Пропавший без вести по спискам.

 

Мы, защищавшие страну,

Её Победы не узнали.

Мы только встретили войну

И в сорок первом задержали.

"С неустановленной судьбой" -

Пришло известие в конверте.

Я - не погибший, не живой,

Я - человек без даты смерти.

 

Парад, Победа, ордена

Достались нашим младшим братьям.

А нас проклятая война

Надолго спрятала в объятьях.

Фамилий скорбен длинный строй -

Судьбы бессмысленно-военной.

Я - не погибший, не живой.

Я - горсть земли и часть вселенной.

 

Тяжёл безвестности покой,

Не славы - памяти нам мало.

Мы не отмечены строкой

На тысячах мемориалов.

И если в мирной тишине

Услышишь голос мой уставший,

Прохожий, вспомни обо мне

И всех безвестных и пропавших..

 

Порой у Вечного Огня

Лежат цветы, как чья-то память.

Для неизвестного меня

Нельзя в помин свечи поставить.

Холодной утренней росой

Омыт окоп, приютом ставший.

Я - не погибший, не живой,

Один из... без вести пропавших.

                                      Yani,

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS