117 стрелковая дивизия

                           1-го формирования (Куйбышевская)
                                                   
                                                 
         

     Получив рано утром 5 июля приказ выдвинуться в н.п. Горбачевка, оседлать шоссе Жлобин-Бобруйск и дорогу Горбачевка - Поболово, занять оборону и не допустить подхода немцев из Бобруйска, 1-й батальон 240-го сп под командованием майора Майского Терентия Тимофеевича в составе 1-й (лейтенанта Тумановского Александра Фёдоровича) и 2-й (лейтенанта Харитонова Николая) стрелковых, пулеметной (лейтенанта Селиванова) и минометной рот, взводов связи (мл.лейтенанта Баландина Николая Ильича), разведки, ПТО и ПВО, батареи полковой артиллерии вместе со штабом полка переправился на правый берег Днепра, проследовал через Жлобин и двинулся по шоссе Жлобин-Бобруйск.

     3-я стрелковая рота под командованием мл. лейтенанта Павлюка Ивана Трофимовича накануне была направлена в район Паревичи для уничтожения крупной диверсионной группы фашистов и еще не прибыла в расположение 240 сп. День был солнечный, жаркий, походные колонны растянулись на несколько километров. Шоссе было действительно свободно от противника.

 

     Этим же утром для форсирования Днепра в район Рогачева начала подтягиваться из Бобруйска 10 моторизованная дивизия 24 тк немцев. В 13 часов после артиллерийского обстрела и ударов авиации 3 тд немцев частью сил переправилась через Днепр на плацдарм у Зборово и начала продвигаться к Гадиловичам.

     По приказанию командира 63 ск Петровского Л.Г., прибывшего на КП 61 сд и возглавившего руководство боем, к месту прорыва были подтянуты 520 и 221 сп. После короткой артподготовки комкор Петровский лично возглавил контратаку. Фашисты не выдержали удара наших частей и откатились назад. Еще несколько раз немцы при поддержке танков пытались перейти в наступление, но были остановлены, оставив на поле боя 250 трупов и 8 подбитых танков.

     Во второй половине дня 1-й батальон и штаб 240 сп прибыли в назначенный район. Первая рота лейтенанта Тумановского А. заняла оборону по обе стороны шоссе Жлобин - Бобруйск, 2-я рота лейтенанта Харитонова Н. оседлала дорогу Горбачевка  - Поболово. Штаб полка расположился южнее шоссе за речкой Добосна в редком лесочке, а командный пункт в роще северо-восточнее села Горбачевка. Штаб 1-го батальона разместился в самом селе.

     Пока бойцы рыли окопы в полный профиль, спеша поскорее до темноты залезть в землю, а командиры рот проверяли и давали указания, что и где доделать, подполковник Витушкин обходил линию обороны, беседовал с красноармейцами и сержантами, стараясь успокоить и подбодрить их.

 

Вспоминает бывший начальник строевого отдела 240 сп мл.лейтенант Саталкин Федор Георгиевич:

…Поздно вечером, примерно 8-9 часов подошел ко мне подполковник Витушкин и говорит: 

 -  Завтра у нас будет жаркий день. Встреча с врагом. Он опытнее нас. Ройте себе окопы и встречайте завтрашний день, он будет очень жаркий,- повторил он. – Мой КП недалеко от вас примерно метров 200, вон там,- показал на небольшую лощинку….

 

     Артиллерия полка была поставлена на прямую наводку вдоль шоссе и на танкоопасных направлениях. Прибыла батарея 76 мм орудий 1-го дивизиона 322 лап. Орудия установили на закрытые огневые позиции во ржи и замаскировали, а одно поставили возле дороги Горбачевка - Поболово на прямую наводку. Машины отогнали в расположение штаба полка.

     Две другие батареи 1-го дивизиона 322 лап опоздали с переправой через Днепр, и их прибытие ожидалось позднее. Отсутствовала до сих пор и 3-я рота Павлюка. Вместо неё было решено направить в район Поболово 4-ю роту 240 сп  лейтенанта Логинова, заменив её в боевом охранении г. Жлобина 4-й ротой 275 сп. 3-й батальон по плану должен был в течение ночи подойти к Поболово незамеченным, как можно ближе, и на рассвете первым начать атаку.

     Командование 24 тк немцев, обеспокоенное выдвижением в район Горбачевка - ст. Красный Берег советских войск, скрытно направило в район Сеножатка-совхоз Красный Берег резервный батальон, усиленный артиллерией и минометами. Он должен был заблокировать шоссе Жлобин-Бобруйск и отрезать 1-й батальон 240 сп. Одновременно, второй батальон немцев, двигаясь скрытно по шоссе Поболово - Жлобин в течение ночи, должен был выйти в тыл батальону Майского и утром атаковать и уничтожить наши войска. Ничего этого не знало ни командование 117 сд, ни штаб 240 сп.

 

        Оперативная сводка №21 к 20.00  5.07.1941г, штаб Западного фронта, Гнездово.

     63-й стрелковый корпус закончил перегруппировку и продолжает оборонительные работы.

 С утра противник силою до батальона пехоты с танками форсировал р. Днепр южнее Рогачев. Контратакой частей 63-го стрелкового корпуса был отброшен на западный берег р. Днепр.

 167-я стрелковая дивизия занимает оборону по восточному берегу р. Днепр от Зборово до Цупер.

  117-я стрелковая дивизия ведет оборонительные работы по восточному берегу р. Днепр от Цупер до Стрешин, имея тет-де-пон (предмостные укрепления /франц./) на западной окраине Жлобин.

 61-я стрелковая дивизия сосредоточилась и укрепляет район Гадиловичи, Городец, Фундаменка, Стар. Крывск.

 Штаб корпуса – Городец.

 

     К 20 часам батальон Майского занял оборону на указанных рубежах и выслал разведку.

 

Вспоминает бывший начальник строевого отдела 240 сп мл.лейтенант Саталкин Федор Георгиевич:

…Майор Майский командир батальона, сухой, всегда подтянутый, в общем, хороший строевой командир, хотя в бою строевая выправка особо была не нужна…..


Вспоминает бывший начштаба 3-го батальона  240 сп лейтенант Синельников Васи­лий Федорович:

     На другой день 5-июля мы получили приказ с наступлением темноты походной колонной выступить в направлении г.Бобруйска. В районе обороны батальона оставить одну стрелковую роту, усилив её одним противотанковым орудием и взводом станковых пулеметов. Эта рота должна нести ответственность за оборону всего рай­она, который оборонял батальон.

     Решили оставить в обороне 7-ю роту. После я узнал, что выступали только два батальона неполного состава - наш и первый батальон, которым командовал майор Майский.

     Майор Майский был новым человеком в нашем полку. Он прибыл к нам в конце 40-го или в начале 41-го года из Средней Азии. По званию и продолжительности службы в армии он был старше всех наших комбатов. Грамотный в военном отношении, имел хорошее общее развитие. Только вот со здоровьем у него было плохо. Как-то в разговоре уже после начала войны у него вырвалось такое вы­ражение :"Мне бы хоть с десяток фрицев уложить, а там можно и умирать".

     Я спросил начальника штаба первого батальона лейтенанта Суслова Володю, почему у его комбата такое на­строение, и он мне ответил, что комбат болен туберкулезом, и врачи не гарантируют ему долгой жизни.

 

По данным сайта ОБД: лейтенант Суслов Владимир Григорьевич, адъютант батальона 240 сп, 1918г, Куйбышевская обл. Красноярский район с.Большая Царевщина,  в КА с 23.6.1941г. Пропал без вести в 1941г. Мать: Суслова Наталья Григорьевна, г.Куйбышев ул.Некрасова 45 кв.6.

 

     Разведчики в течение ночи установили, что ближайшие населенные пункты к Бобруйску и к Поболово заняты противником и охраняются. В них были и артиллерия и легкие танки. А на шоссе Турки - Поболово движутся мотомеханизированные колонны противника.   Справа от позиций батальона наших частей нет. Связь со штабом 117 сд 240 сп установить в эту ночь так и не удалось.

     Двигаясь по шоссе Жлобин-Бобруйск, 4 рота 240 сп несколько раз была атакована и обстреляна самолетами противника, однако, высокая и густая рожь вдоль шоссе и наступавшие сумерки позволяли быстро рассредоточиваться, и потому потерь рота не имела.

     Ведя разведку головной и боковыми заставами, лейтенант Логинов вовремя обнаружил противника близ шоссе и в совхозе Красный Берег и принял решение занять оборону и разведать силы противника. Рота расположилась недалеко от шоссе, фронтом на запад, в 2-х км от совхоза Красный Берег. Бойцы рыли окопы, все были полны желания поскорее схватиться с врагом.

 

Командир отделения 1 взвода 4 роты 240 сп Сидоров Александр Васильевич.

 

Вспоминает бывший командир отделения 1 взвода 4 роты 240 сп Сидоров Александр Васильевич:

…Целый день пролежали, братва нашла в подвалах кур, винишко красное, в общем, покушали хорошо. Я тоже любитель выпить, стакан выпил, думаю, хватит, налил в баклажку, прицепил и баста.  На закате солнца построились и пошли на сближение. 5 июля нас встретили самолёты, они нам ничего не сделали, обстреливали попусту. Тут была рожь, все-таки укрытие.

   Не дошли км 2 до совхоза, окопались….


Из дневника бывшего командира взвода связи 2 батальона 240 сп Подольского Александра Семёновича: 

…5 июля 1941г. День прошел спокойным, если не считать, что авиация нам сбросила несколько "подарков", а после него листовки с советскими деньгами (250 руб в пачке).    Читаю листовки. Похабно написано: "Мы не воюем против белорусов, мы воюем против москалей, евреев". Нас не купишь, мы не продажные.

     Обед. Получаем первый номер фронтовой газеты, есть боевые эпизоды о нашем полке, о красноармейце Фирсове, который спас жизнь комиссара полка….

 

      45-й стрелковый корпус 187-я стрелковая дивизия занимала оборону по восточному берегу р. Днепр от Вильчицы до Свержень. Передовые отряды дивизии к 10 часам занимали:
 -  передовой отряд 292-го стрелкового полка – Косичи, передовые отряды 236-го стрелкового полка – в районе Комаричи и Мадоры.
 - передовой отряд 338-го стрелкового полка в результате боя с противником силою до 45 танков на рубеже Незовка, Глухая Селиба отошел на восточный берег р. Днепр. В 10 часов 30 минут противник овладел Быхов, потеряв при этом 10 танков. Попытка противника форсировать р. Днепр в районе Гадиловичи отбита. Штаб корпуса находился в лесу 0.5 км южнее Дабужа.

    3-й батальон 275 сп старшего лейтенанта петра Дитянцева тоже получил приказ выдвинуться в район посёлка Красная Гора, чтобы на рассевте 6 июля атаковать немецкие части в Рогачёве с юга. Батальон к 3 часам ночи вышел на заданный рубеж. Слева от него должен был наступать 1-й батальон 275 сп страшего лейтенанта Саешкова, прибытие которого ожидалось утром.


Вспоминает командир орудия ПТО 3 батальона  275 сп красноармеец Елсуфьев Георгий Васильевич:

     Так мы дошли до Жлобина. По левую сторону Днепра в зарослях ивняка нам дали сутки отдыха. Когда мы отоспались,  мне предложил мой комвзвода Акшевский пойти посмотреть голубые мосты через Днепр. Мы пошли.

     Подошли к разъ­езду, где стояли товарные поезда. На платформах, обтянутых брезентом, было напи­сано "сельхозмашины". Заглянули под брезент, там стояли пушки разных калибров, танки легкие типа ЕТ-24,25,26, у которых шаровые пулеметы, а у БТ-26 еще и пуш­ка Ивака.

     К вечеру перешли по мосту через Днепр, Жлобин и двинулись дальше по направлению на Бобруйск проселочными дорогами. Уже в сумерки на другой или тре­тий день в одной из деревень наше начальство обеспокоенно разговаривало о чем-то с крестьянами, которые сидели на завалинках. Тогда поступил приказ идти в авангарде: взвод 7-й роты, моя пушка, остальная рота и вторая пушка. Нам сказали, что немцы в Бобруйске пьяные, и мы их пришпорим к утру. Пришли еще в одну деревню Каменка или Краснокаменка, направо церковь.

     Мы идем дальше, слева по огородам уже назад идет конная разведка. Мы вышли на край села, услышали залпы пушек и немецкую речь "Гуд,Гуд". 


     3-й батальон 240 сп под командованием капитана Ивана Чистозвонова с наступлением темноты походной колонной выступил на запад по шоссе Жлобин - Поболово. Каждый боец получил по 15(!!!) патронов и 2 гранаты, остальной боезапас и продукты разместились на 7 подводах и двигались следом. Перешли по мосту Днепр, прошли через пустующий Жлобин, вытянулись на шоссе.  

     Первые 20 км двигались походным строем. Стемнело. Личный состав батальона был необстрелянный. Разведка и головная походная застава медленно с опаской продвигались вперед. Несколько раз подавались ложные команды "Конница справа!", "Танки слева!", и батальон немедленно развертывался к бою. Кто подавал эти команды, установить не удалось. Шли без отдыха и остановки, т.к. до рассвета нужно было дойти до указанного пункта и занять оборону. Позади 3-го батальона двигались две батареи 1-го дивизиона 322 лап и 1-й дивизион 707 гап на конной тяге капитана Горбунова.

      В ночь с 5 на 6 июля 1941 года 3-й батальон 240 сп в селе Краснокаменка у выхода на шоссе Жлобин-Бобруйск встретил и вступил в бой с батальоном немцев, двигавшихся для завершения окружения 1-го батальона 240 сп.

 

Вспоминает бывший политрук саперной роты 240сп мл.политрук Наумов Степан Кузьмич:

…5-го июля мы в колонном строю перешли по мосту через Днепр и, не развертываясь в боевой порядок, километров 20 двигались на запад. Я точно помню, что под Жлобином 2-й батальон оставался на восточном берегу Днепра….

…К утру мы должны были добраться до р.Березина, у Бобруйска занять оборону, задержать врага. Все три батальона полка двигались к цели по разным дорогам. Штаб полка двигался вместе с 1-м батальоном. Около какого-то наделенного пункта остановились на привал. Послали вперед конную и пешую разведку. Они вернулись и сообщили, что слышали немецкий разговор, а сами немцев не видели, ночь была очень темная.

     Я двигался со своей саперной ротой вместе со всеми штабными ротами (рота связи, разведрота, саперная рота), моя рота замыкала. Штаб полка, где двигался, не знаю. Он был с нами, где-то в середине. Во время ночного перехода я не видел командира полка….

…К утру, еще было темно, сообщили, что будет остановка на отдых. Разведрота (она видимо была от меня недалеко) послала вперед пешую и конную разведку. Они вернулись. Я прямо точно слыхал, как они доложили, что слышали немецкий разговор в селе, т.е. впереди было село. На окраине села, где мы остановились, я, должно быть, оставив свою роту, пошел к штабу. Тут засомневались, даже подшучивали над разведчиками. Говорили, что вы, наверное, своих за немцев приняли. Со стороны немцев, с запада начали по нас стрелять ружейным и минометным огнем. С нашей стороны пошел ответный огонь. Немцев не видели, начался "слепой бой".

   Мы рассредоточились, приняв положение к бою, но не окапывались, мы не думали отступать, а должны были гнать врага туда, откуда он пришел….


Вспоминает бывший командир пулеметного взвода 2 роты 240 сп лейтенант Ганиев Фаиз Хадеивич:

     Главный замысел нашего командования, вероятно, был приостановить наступление противника и не дать возможность форсирования Днепра, ибо в это вре­мя 5-6-7 июля шли жестокие бои в районе Зборово-Рогачева.

     1-й батальон на пози­ции прибыл примерно в 22 часа 5.7.41г. Остановились у одной деревни, которая на­ходилась по правой стороне шоссе из Жлобина примерно 10-15 км на запад. Местность была ровная, по левой стороне в 1,5-3 км тянулись болотистые места, а по  правую сторону посевные поля, вдали виднелись населенные пункты.

     Мой взвод рас­положился за огородами деревни с северной стороны. Мы не знали командного пунк­та роты и штаба батальона, не было никакой связи. Я послал красноармейцев разыскать батальонную кухню, но они не нашли. Мы так и остались без ужина. 

 

Вспоминает бывший начальник штаба 3-го батальона 240 сп лейтенант Синельников Василий Федорович:

…2-й батальон капитана Фетисова оставался в районе обороны полка. Такая организация обороны и наступления была сделана потому, что марш в сторону Бобруйска мог не увенчаться успехом и, в случае отхода наступающих подразделений, оставшиеся в обороне должны прикрыть этот отход. Узнал я и то, что марш дивизии в сторону Бобруйска предпринимался с целью разведки боем и совершают его только два полка в неполном составе……

  Но это было после, а в то время мы не знали, с какой целью мы выступаем. Я, как начальник штаба, составил схему движения со всеми положенными мероприятиями, т.е. разведкой, головной походной заставой, боковыми заставами. Командир батальона утвердил схему, написали распоряжение на марш и довели его до сведения и исполнения всего командного состава.

   С наступлением темноты наша колонна двинулась в поход. В Жлобине в это время немцев не было, и мы прошли через него без особых происшествий. Видели только разграбленные магазины. У одного здания были выброшенные книги. Я еще покопался в них и нашел книгу "Человек, который смеется". Я раньше слышал об этой книге, но читать её мне не приходилось, поэтому я сунул книгу в противогазную сумку.

   Батальон в непосредственной близости противника впервые совершал ночной марш. Весь личный состав был еще не обстрелянным, и поэтому, отлично построенная мною схема движения на бумаге, на практике стала быстро нарушаться. Разведка и головная походная застава с опаской очень медленно продвигались вперед, уставные дистанции не выдерживались, и постепенно первые ряды основной колонны стали наступать на пятки заставы, а застава разведке.

   Несколько раз подавались команды: "Конница справа" или "Танки слева". Батальон развертывался к бою, но это были ложные команды. Кто подавал их, установить было невозможно. О том, что разведка и головная походная застава почти соединились с главными силами, мы узнали позже, а в то время в суматохе не догадывались….

…С наступлением темноты 5 июля наш полк, а вернее будет сказать два батальона нашего полка 1-й и 3-й в неполном составе переправились через Днепр. В каждом батальоне было по две стрелковые роты, неполный состав минометной роты, пулеметной роты и батареи ПТО.

   Дело в том, что планировалось не просто наступление с расчетом освобождения населенных пунктов и городов. Для этого у нас не было достаточно сил. Марш был предпринят, как разведка боем. А чтобы противник при отходе этой группы не ворвался на плечах отступающих на левый берег Днепра, в обороне были оставлены 2-й стрелковый батальон и по одной роте стрелковой со средствами усиления за счет пулеметной и минометной роты и батальонной противотанковой артиллерии.

   1-й и 3-й батальоны выступили из Жлобина двумя колоннами по разным дорогам и должны были соединиться за селом не то Солдатская, не то Зеленая Слобода (может я и путаю название села). Первый батальон двигался по правой дороге, третий батальон по левой….

…Командир батальона дал мне указание, проверить движение разведки и головной походной заставы, и я на своем верном "Дуплете" выехал вперед. Проехав некоторое расстояние, я не обнаружил ни разведки, ни заставы, но тут показалось село, и я решил проехать по селу, думая, может они в селе водичку пьют….

     Конь был у меня хороший по кличке Дуплет рыжей масти, но имел одну странность, он очень боялся техники. Наверное, попал в армию из какого-нибудь степного колхоза, где еще и тракторов не было. Еще в Куйбышеве я с ним мучился, бывало, едешь по улице впереди батальона и вдруг навстречу автомашина или трактор, тут же начнет мой Дуплет прыгать, лезть на тротуар на пешеходов и большого труда стоило его успокоить….

…Метров через 200 мой Дуплет остановился, стал фыркать и кидаться в стороны, но вперед не шел. По поведению коня я понял, что впереди какой-то механизм и стал успокаивать коня. Поглаживаю по шее, уговариваю: "Дуплетик, спокойно. Дуплетик, вперед ". В это время слышу голос: "Синельников, не бойся, подъезжай, это я тут". Голос принадлежал начальнику артиллерии нашего полка ст.лейтенанту Василию Суслаеву.

…начальника артиллерии полка ст.лейтенанта я помню очень хорошо. Фамилия его была Суслаев Василий. Конечно, времени прошло много, и я не уверен твердо в этом. Помню только, мы его в своей среде часто называли Василием Буслаевым по созвучию его фамилии с легендарным русским героем…. 

 …Так как Дуплет не хотел идти вперед, я сошел с него и привязал его к дереву и подошел к Суслаеву. Оказывается, он сидел в танкетке и не зря мой конь не хотел подходить к нему. Суслаев мне сообщил, что он сидит здесь уже давно и ожидает первый батальон, который должен подойти к концу села, противоположному нахождению нашего батальона, и здесь в конце села оба батальона должны соединиться в общую колонну….

 …Я спросил, давно ли он здесь и не видел ли нашу головную заставу. Он сказал, что сидит здесь около 30 минут и никого не видел….

…Я предложил ему пройти в конец села, где должны соединиться оба батальона. Он принял мое предложение, и мы, оставив коней на месте, посреди улицы, пошли в конец села….

…Ночь была лунная, светло, как днем, а мы идем, как на выставке, и мне что-то стало не по себе. Сказав Суслаеву, бежим на огороды, я побежал за дома и скрылся в тени. Суслаев, очевидно, не расслышал моего предложения и за мной не побежал. Перебегая от одного двора к другому, я быстро выдвинулся к крайнему дому. Позади дома был погреб с шалашом над ним. Я сел на скат шалаша и прилег. Сердце учащенно билось, я часто дышал, это, конечно, не от усталости, а от волнения. Немного успокоившись,, стал оглядывать местность. Передо мною было чистое поле, а на противоположной стороне дороги метрах в 50 от меня вырисовывалась какая-то серая масса и слышен невнятный гул, и масса шевелилась. Я подумал, что это первый батальон подошел к месту соединения и хотел подойти к ним, но какое-то смутное предчувствие удержало меня от этого. Решил отдохнуть еще и в зависимости от обстановки действовать дальше.

    Вдруг с той стороны раздалось "Хальт!", а за тем "Фойер! ", автоматная очередь и предсмертный крик. Я понял, что это немцы, и от их пуль погиб наш Василий Суслаев….

 

По данным сайта ОБД: ст.лейтенант Суславьев Василий Михайлович, начальник артиллерии 240 сп, 1911г, в КА с октября 1929г, член ВКП(б), пропал без вести в бою под Жлобиным в 1941г. Жена – Суславьева Наталья Степановна.

 

     Быстро огородами я побежал обратно и увидел батальон уже вошедшим в село и остановившимся на привале. Доложил командиру батальона обстановку, он принял решение развернуть батальон и начать наступление. Восьмая рота должна наступать по огородам справа, девятая рота слева, пулеметная рота и батарея противотанковых пушек занять позиции на середине улицы, минометная рота за домами.

     Командиры рот и спецподразделений находились все рядом с нами, выслушали распоряжение и побежали быстро его выполнять. Роты стали занимать исходные позиции для наступления, а мы с командиром батальона организовывать разведку.

     В это время верхом на лошади подъехал комиссар полка батальонный комиссар Груднистый. Выслушав обстановку и принятые нами решения, он стал ругать нас и приказал немедленно отменить приказ о наступлении на "мнимого" противника. Он считал, что к концу села выдвинулся первый батальон нашего полка, а крики «хальт» и "фойер" - очередные проделки солдат первой роты.

     Надо сказать, что первая рота была укомплектована, так называемыми одногодичниками. Это молодые люди, окончившие институты и призванные в армию на один год для прохождения службы. Среди этих солдат было много хорошо знавших немецкий язык, и еще до войны можно было слышать от них выкрики команд на немецком языке.

     Я стал уверять его, что этого не может быть, я слышал не только команды на немецком языке, но и предсмертный крик Суславьева. Комиссар стал подсмеиваться, что у страха глаза велики, что ,с перепугу, можно своих за немцев принять и прочее. После этого и у меня появились сомнения, что если действительно так, и мы начинаем бой против своего же батальона.

     Мы стояли у крайнего дома села, и в это время появилась девушка по-праздничному одетая. Учитывая, что все происходило где - то около двух часов ночи, появление девушки, да еще в праздничном наряде удивило меня, и я спросил её, откуда она идет. Она ответила, что с улицы из соседнего села. На мой вопрос, есть ли в селе немцы, ответила, что нет, дня три тому назад появились на автомашине, разграбили магазин и уехали, больше не появлялись.

     Мои сомнения стали еще больше. Попросил у девушки напиться, она пригласила в дом, я не пошел, и она вынесла ковш воды. Напившись, я обратился к комиссару и командиру батальона с предложением, что пока наступление не начинать, но и не отводить с исходного положения, а мне разрешить еще раз проверить, кто находится на том конце села. Они с моим предложением согласились. Я обратился к группе пулеметчиков, стоявших рядом с нами: "Кто пойдет со мной в разведку?". Вызвался один только сержант Жулега.  

     Я его хорошо знал, как смелого и опытного командира отделения. Осенью этого года он должен был закончить службу в армии и демобилизоваться, но он подумывал остаться на сверхсрочную службу. Я счел, что одного этого сержанта мне вполне достаточно, приказал ему взять побольше гранат, проверить винтовку и следовать за мной. Сам я тоже взял две ручные гранаты, проверил пистолет и запас патрон. Перебегая от дома к дому в тени домов и заборов, мы быстро приблизились к последнему дому, за которым я видел серую массу, двор дома был обнесен высоким, около двух метров дощатым забором. У одной стены забора был сложен штабель каких-то бревен, очевидно дрова для зимы запасены.

     Поднявшись по бревнам вверх, я спрыгнул вовнутрь двора и бросился к стене, выходящей к полю. Серая масса распадалась на отдельных людей, двигалась к улице. Я оглянулся, Жулеги рядом не было. Звать его было уже поздно, да своим криком я мог привлечь внимание солдат. Солдаты громко говорили на немецком языке, ни одно слово не вырвалось русское, и я понял, что это самые настоящие немцы.

     Глянул на забор, он был высок, и перескочить через него я не мог. Бросился к калитке, но в нее уже входил немец и стрелял из автомата. Он находился буквально на расстоянии вытянутой руки от меня, я выстрелил в него из пистолета, он откинулся назад и упал на улицу. Следом за ним входил второй солдат, выстрелил и в него, этот упал во двор прямо в калитке, и калитку нельзя было закрыть.

     По забору и воротам ударили сразу их нескольких автоматов. Стреляли трассирующими пулями, и они, как пчелы, стали густо летать по двору. Я встал за толстый воротный столб и лихорадочно отстреливался.  Но вот на мое очередное нажатие на спусковой крючок, послышался щелчок, а выстрела не последовало. Понял, в обойме кончились патроны. По ту сторону забора собралось много немцев, и ведут беспорядочную стрельбу по забору, калитка открыта, но в нее никто не заходит - боятся. Пули попадают и в столб, за которым я скрываюсь, и от него во все стороны летят щепки. Столб довольно толстый и очевидно дубовый, надежно прикрывает меня, но высунуться из-за него я не могу. Еще раз оглядываю забор и убеждаюсь, что моментально я его не перепрыгну, а если буду медленно подыматься на него, то явлюсь хорошей мишенью для фрицев, и снять меня не составит большого труда.

     Понял, что я нахожусь в безвыходном положении и гибель или плен неизбежны, а плен, это та же гибель, только медленная и позорная. Все, что угодно, только не плен и издевательства. В эти короткие мгновения я очень пожалел, что никогда не увижу своего ребенка и даже не узнаю, сын это или дочь. 12 июня я отправил жену из Тоцких лагерей в Куйбышев на последних днях беременности.

     Но у меня есть запасная обойма, и мы еще повоюем, а там может и помощь подоспеет. Быстро нажал на кнопку, пустая обойма выпала на землю, искать её некогда, да и опасно, нужно перезаряжать пистолет. Другая обойма, полная патронов, в кармашке кобуры, но в волнении я не могу её вытащить, и тут вспоминаю о гранатах, которые висят у меня на поясе и мешают движениям, но почему-то не приходило на ум воспользоваться ими. Бросок первой гранаты, взрыв, крики немцев, но я понял, что граната упала далеко от забора, а немцы около забора, следовательно, взрыв не мог вызвать большой гибели противника. Вторую гранату встряхнул в руке, услышал, как зашипел запал и, подняв руку над забором, опустил гранату по ту сторону ворот. Граната моментально взрывается, крики и стоны несутся из-за ворот. В ответ на мои гранаты во двор полетело несколько гранат. Очевидно, немцы в пылу стрельбы тоже забыли о гранатах, а я им напомнил. И вот то, что не могли сделать автоматы, сделали гранаты. Я почувствовал легкие уколы в спину и по спине что-то потекло. Тронул спину рукой, посмотрел на ладонь и при лунном свете увидел кровь. В это время укол в ногу под коленом.

     Тут я решил, что нужно уходить, все равно смерти не избежать, а может, перемахну через забор и, пока не обессилил от ран, доберусь к своим. Разбежался, ухватился руками за верх забора, перекинул ноги и оказался по ту сторону двора.

     Не зря нас учили в училище преодолевать препятствия и тренировали до седьмого пота. Не одолей я этого препятствия, простился бы с жизнью. Пригнувшись, побежал в тени двора огород, а потом упал в картофельную ботву и пополз по борозде меж картофельных кустов к видневшимся недалеко деревьям. Среди деревьев оказался не то погреб, не то специально вырытое жителями убежище, и спустился туда. Отдышался, зарядил пистолет и вылез в канавку у своего убежища. Немцы, очевидно, не заметили моего бегства, а может,думали, что во дворе я был не один, продолжали стрелять по двору и бросать гранаты. Наконец, двор загорелся, и все вокруг осветилось зловещим красным пламенем.

     Опасаясь, что меня могут заметить, да нужно было как-то остановить кровь, я вновь спустился в убежище, снял гимнастерку, вынул индивидуальный пакет и попытался наложить на спину повязку. В это время вход в убежище был кем-то закрыт. Думая, что это лезет немец, я выхватил пистолет и приготовился стрелять, но услышал детский голос: «Мама, давай сюда". К моим ногам полетели какие-то узлы, и я понял, что это жители прячутся от войны в свое убежище.

     Я прижался в угол и, боясь, что кто-то, обнаружив меня, с испугу закричит и выдаст себя и меня, постарался вести себя тихо. Вслед за узлами спустился мальчик лет десяти и женщина. Когда они уложили узлы, уселись на них и немного успокоились, я решил подать голос.

     Предупредив, чтобы не шумели, я сказал им, что я командир Красной Армии. Женщина тихо вскрикнула и сказала: "Как же ты попал сюда, ведь у нас в селе третий день полно немцев?!".

     Тут я понял, что девушка, сказавшая, что в селе нет немцев, вела себя предательски, и при случае решил отомстить ей. Я попросил женщину перевязать меня. Сильных болей ни в спине ни в ноге я не чувствовал, кровь из раны на ноге перестала сочиться, а по спине продолжала еще бежать тонкой струйкой. Рубаха была мокрая от крови. Женщина наложила повязку прямо поверх нательной рубахи.

     Надев гимнастерку, ремень и пистолет, я решил уходить и только тут вспомнил о своем спутнике Жулеге. Все события, о которых я рассказываю, развивались стремительно и заняли гораздо меньше времени, чем уходит на рассказ о них.  Времени у меня не было подумать о своем спутнике, но судя по тому, что я не слышал его действий около двора, где вел бой, он или убит, или бежал к батальону. Как выяснилось впоследствии, он, поднявшись за мной на штабель дров, увидел группы немцев, входящих в улицу и бежал к батальону.

      В батальоне он доложил, что  в селе много немцев, а я убит и перед смертью крикнул: «Да здравствует Сталин! ". Не помню, может быть в пылу боя я что-нибудь и кричал, но только вряд ли. Тогда некогда было думать о поведении Жулеги, но впоследствии, оценивая его поступок, не мог обвинить его в трусости и предательстве. Просто он оказался гораздо благоразумнее и не пошел за мной в ловушку, а увидев, что против нас двоих большая группа немцев, счел невозможным чем-нибудь помочь мне, отправился к батальону и доложил обстановку. 

     Хотя к этому времени в батальоне слышали открытую нами стрельбу. Я в этот же день видел Жулегу в бою, он смело шел в атаку с винтовкой наперевес и на моих глазах заколол двух немцев.

     Я вылез из убежища, лег в канавку около него и стал наблюдать за происходящим. По огородам на моей стороне деревни наступала девятая рота, и слышен был голос командира роты лейтенанта Тухватуллина, пытавшегося поднять роту в атаку.

     Немцы действовали вполне умело. Они установили в тени домов, не освещенных пожаром, два станковых пулемета, и, как только наши поднимались в атаку, открывали ураганный огонь по ним. Тем более позиции девятой роты были освещены пожаром. Трудно было  вести прицельный огонь против яркого света пожара.

     Слышал я и другой громкий голос " Майский, Майский, не стреляйте, это Чистозвонов". Это кричал неоднократно комиссар полка Груднистый. Он все еще продолжал думать, что на конце села сосредоточился батальон Майского, и Чистозвонов воюет с ним.   

     Я оказался между двух огней и по существу опять в безвыходном положении. Огонь роты Тухватуллина я ощущал только по звукам, а вот немецкие пули видел собственными глазами. Ведь они стреляли трассирующими пулями. Лежа в канаве, я видел эту плотность, казалось, что, если поднять вверх даже соломинку, то и она будет срезана пулей. Где уж тут подняться в атаку, а мне попытаться пробиться к своим. Особенно сильно мешал мне пулемет, установленный недалеко от меня. Я видел, что пуля из пистолета потеряет убойную силу на таком расстоянии, но все-таки сделал по пулемету несколько выстрелов. Пулеметчики, очевидно, почувствовали их и стали менять позицию. Воспользовавшись этим, я вскочил и побежал к улице села.

     Дело в том, что между мной и ротой Тухватуллина оказалось кладбище с оградой, и на глазах у немцев трудно было преодолеть его. В это время стало уже светло, за ярким огнем пожара я просто не заметил, что начался день. Бегу селом и вижу, как из-за угла дома высунулась винтовка и целит в меня. Я спрятался за угол, вынул белый (конечно не совсем) платок и стал им махать. Винтовка спряталась, я подбежал к этому дому и увидел там солдата противотанковой батареи Лупашко. Он напоил меня водой из своей фляги и ввел в обстановку….

 

     В авангарде 3-го батальона 240 сп находился взвод ПТО. 

 

Вспоминает наводчик 1-го орудия красноармеец Елсуфьев Георгий Васильевич:

…Мы вкопали сошники прямо на улице возле сараев, приготовили лоток бронебойных и лоток осколочных снарядов, коней с зарядными ящиками отправили в укрытие. Бегут Суславьев и Синельников, мне говорят: «Елсуфьев, мы пойдем, узнаем, что впереди". У Суславьева был голос хрипловатый (потный напился из колодца воды). Они ушли. Через некоторое время слышу его голос: «Я вам покажу, я вам покажу". После чего два пистолетных выстрела и всё смолкло.  Бежит обратно Синельников, кричит: "Елсуфьев, здесь будет бежать Суславьев, смотри по нему не выстрели". Я ему сказал, что тот уже отбегался.


                                                         Положение войск Западного фронта к 20.00 5 июля 1941 г

                                                                                                


Если Вы располагаете какими-либо сведениями о 117 сд, фронтовыми письмами, воспоминаниями, свяжитесь с автором - kazkad@bk.ru. Спасибо!
Победа 1945  




Привычный праздничный салют -

Победу празднует столица.

Жаль - ветеранов узнают

По орденам, а не по лицам.

И боль войны, уже чужой,

Далёка внукам или близка?

Я - не погибший, не живой.

Пропавший без вести по спискам.

 

Мы, защищавшие страну,

Её Победы не узнали.

Мы только встретили войну

И в сорок первом задержали.

"С неустановленной судьбой" -

Пришло известие в конверте.

Я - не погибший, не живой,

Я - человек без даты смерти.

 

Парад, Победа, ордена

Достались нашим младшим братьям.

А нас проклятая война

Надолго спрятала в объятьях.

Фамилий скорбен длинный строй -

Судьбы бессмысленно-военной.

Я - не погибший, не живой.

Я - горсть земли и часть вселенной.

 

Тяжёл безвестности покой,

Не славы - памяти нам мало.

Мы не отмечены строкой

На тысячах мемориалов.

И если в мирной тишине

Услышишь голос мой уставший,

Прохожий, вспомни обо мне

И всех безвестных и пропавших..

 

Порой у Вечного Огня

Лежат цветы, как чья-то память.

Для неизвестного меня

Нельзя в помин свечи поставить.

Холодной утренней росой

Омыт окоп, приютом ставший.

Я - не погибший, не живой,

Один из... без вести пропавших.

                                      Yani,

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS