117 стрелковая дивизия

                           1-го формирования (Куйбышевская)
                                                   
                                                 
         

     На подступах к Жлобину уже была создана оборона, её возглавлял командир 117 сд. На северной и западной окраинах города находились огневые позиции 4-й, 7-й и 8-й батарей 707 гап. Сюда ещё утром через железнодорожный мост была переброшена 3-я рота 275 сп и 3-й дивизион 322 лап, а так же бронепоезд. На юго-восточной окраине Жлобина были расположены огневые позиции батарей 2-го дивизиона 322 лап. С юга и юго-запада город должны были прикрывать отходящие подразделения 240 сп.                                                                                                                                                               

     В это время, двигаясь на Запад навстречу врагу развернутым строем, 1-й батальон 275 сп был внезапно атакован с севера танковым батальоном 6 тп 3тд немцев, наступавшим на Жлобин с Рогачевского направления двумя группами общей численностью свыше 100 танков, одной непосредственно на город, а другой в обход по дороге на Малевичи.

 

Командир 1 отделения 3-го взвода 1-й роты 275 сп мл.сержант Асеев Петр Сысоевич.

 

Вспоминает Асеев Петр Сысоевич:

…Мы шли на выручку 240 сп, попавшему в окружение. Бой за Жлобином начался днем. К вечеру переправились на левый берег несколько групп и заняли оборону не на прежнем месте, а на новом. Наступления немецкой пехоты на наше подразделение в лобовую не было, только танки, а мотопехота пошла в обход слева на мотоциклах и бронемашинах, а нас накрыли танки.

   Не было не только гранат противотанковых, но даже патронов бронебойных….


Вспоминает бывший наводчик орудий ПТО 1-го батальона 275 сп красноармеец Топорков Николай Андреевич:

…В первый бой 2-мя батальонами пошли 4 июля. Прошли через Днепр по мосту через Жлобин. Километрах в 3-4 от Жлобина, кажется северо-западнее, развернулись боевым порядком в 0,5 км от деревни, в ней были немцы. Из-за угла дома бил пулемет. Нашему расчету было приказано открыть огонь. После двух выстрелов пулемет замолчал и больше стрельбу не возобновлял. Из другой деревни, севернее первой, показались немецкие танки. Мы открыли огонь по одному из них. После второго снаряда из нашей пушки танк встал, но не горел. 

     Вторым танком наша пушка была разбита, расчет погиб. Я был легко ранен. Над полем боя пролетели 3 самолета с востока на запад….   

 

Вспоминает бывший командир отделения тяги взвода ПТО 1 батальона 275 сп сержант Поляков Петр Кузьмич:

…За Жлобином, за железнодорожной насыпью сосредоточился батальон и наша батарея. 

     Командир и комиссар полка нам объяснили, что полк 240 ведет бой в селе за Жлобином в тяжелом состоянии. Поставили нам задачу оказать помощь 240 сп, и батальон развернулся по направлению запада в сторону того села и перебежками двигался. И наши 45 мм сняли с передков, тоже на себе двигались за батальоном следом. Мы передки и зарядные ящики оставили во ржи.

     Вдруг команда: "Танки справа!» где был лес, примерно километра 2-3 от нас, и они пошли на полной скорости на наш батальон и в том числе на батарею. Пушки развернулись с юга строго на север. Стреляли они или нет, я не видел. Только увидел, проходил комполка и давал команду, обозу, передкам и всему транспорту отходить в укрытие к Днепру.

     Когда мы начали оттягивать, в это время снарядом из танка у меня убило лошадь одну, а меня ранило и контузило. И я не помню, как отошел. По пути меня встретил санитар, перевязал. Я был ранен в обе ноги, но кость не повредило. Он меня направил к Днепру….

 

Красноармеец  2 роты 275 сп Мухаметов Галим Аллоярович. 

 

Вспоминает Мухаметов Галим Аллоярович:

…Мы принимали бой за городом, против шоссейной дороги. Немецкие танки с одной большой деревни, на дороге маленькая деревня, через шоссейную дорогу деревня и одновременно мотоциклисты. Через некоторое время немецкие танки стали наступать на г.Жлобин, а мы не попали на танковую атаку. Наступил бой. Жлобин уже был в руках у немцев….


Вспоминает бывший командир пулеметного взвода 2-го батальона 275 сп лейтенант Шавкун Иван Яковлевич:

…Я установил пулеметы, наблюдая за полем боя в бинокль. Примерно через 1,5-2 часа в лощине км в 5-6 от нашей позиции показались танки противника. Сначала немного, затем клином штук 30-40, огня они не открывали. И наши огневые средства молчали.

   Когда до наших позиций остались метров 800, немецкие танки открыли огонь. В расположении нашей роты появился командир полка майор Монов, на белом коне. Он дал команду при приближении немцев открыть огонь по щелям танков, приготовить связки гранат, бутылки с горючей смесью. Началась интенсивная ружейно-пулеметная стрельба, полетели гранаты. Артиллерия почему-то молчала. Танки быстро приближались к нашим окопам. Силы были неравные.

   Я видел, снаряд разорвался недалеко от лошади командира полка. Ряды защитников быстро дрогнули. И начали отступать к Днепру....

 

     Поручив руководство обороной на северном и северо-западном подступах к городу командиру 275 сп майору Монову, Чернюгов поехал организовывать оборону на юго-западных подступах к Жобину. Здесь уже активно действовал бронепоезд.

 

Вспоминает бывший командир пулеметного взвода 2 роты 240 сп лейтенант Ганиев Фаиз Хадеивич:

…С железнодорожной станции Жлобин вел стрельбу бронепоезд через наши головы. По шоссе двигались немецкие мотоциклисты, обстреливали нас из автоматов, пристроенных к мотоциклам, но их огонь не причинял нам вреда...

 

Вспоминает бывший начальник штаба 3-го батальона 240 сп лейтенант Синельников Василий Фёдорович:

…Тут мы подъехали к какому-то селу, уже недалеко от Жлобина, и увидели несколько санитарных машин, а на дороге стоял начальник санчасти нашего полка военврач Гогия.

   Я приказал остановить машину и спросил, что они здесь делают. Он ответил, мы не знаем, что делать, раненых всех эвакуировали, а сами не получили приказ на отход. Я ему посоветовал уезжать без приказа, так как все бегут без приказа, иначе они достанутся со всем своим имуществом немцам. Он сказал: "В случае чего я сошлюсь на вас". Я ответил: «Ссылайтесь!" и приказал своему шоферу ехать.  

 

     Пока  они стояли и разговаривали с врачом, на машину набралось столько людей, словно образовалась гирлянда на елке. Все хотели как можно скорее покинуть это место. Синельников, несмотря на то, что видел, как перегружена машина, дал приказ ехать. Еле сдвинувшись с места, машина стала набирать обороты, насколько это было возможно. Шофер старался ехать не так быстро, чтобы люди не сорвались и не погибли под колесами.

     Другие санитарные машины, которые не были так перегружены, обгоняли их и быстро неслись к Жлобину. На них тоже было много людей.

     Когда до Жлобина оставалось совсем недалеко, машина под руководством Синельникова вдруг начала чихать, а потом совсем заглохла. Шофер объяснил, что у него бензин закончился, и тут же услышал в свой адрес много лестных слов командира.

     Синельников ругал его за то, что тот не сказал ему раньше, ведь он мог попросить бензин у начальника санчасти, и тот не осмелился бы им отказать.

     Но делать нечего, на раздумье времени не было. И Синельников принял решение: взорвать боеприпасы, сжечь машину, а самим пешим порядком двигаться к Жлобину. Благодаря автомашине, они оказались в передовых порядках отступающих, и здесь наблюдался хоть какой-то порядок в организации отступления. Все солдаты имели при себе винтовки, а у некоторых даже сохранились противогазы, вещмешки и скатки за спиной. На лицах не было того ужаса, как у солдат в задних порядках.

     Синельников скомандовал покинуть машину, однако никто не подчинился. Хорошо принять решение, но как его выполнить? Ведь на машине было очень много солдат, и никто не хотел сходить, считая, что их обманывают, чтобы уехать без них. Солдаты Синельникова оказались внизу, задавленные общей массой других спасавшихся, и не могли выбраться из-под сидевших на них.

     Тогда лейтенант пошел на крайние меры. Взял винтовку у водителя и на глазах у всех стал заряжать её бронебойно-зажигательными патронами, объявляя, что, чтобы не достались  боеприпасы и автомашина немцам, он вынужден её расстрелять вместе с людьми. Это подействовало мгновенно, и солдаты быстро сошли с машины и побежали по дороге к Жлобину.

 

Вспоминает бывший начальник штаба 3-го батальона 240 сп лейтенант Синельников Василий Фёдорович:

…Наконец, вылезла и моя полузадохшаяся команда. Быстро открыли огонь по кузову машины и мотору. Машина загорелась, боеприпасы стали рваться, и мы скорым шагом направились к Жлобину.

     Танки немецкие находились правее и чуть сзади нас, по дороге следом за нами мчатся мотоциклисты. И не быть бы большой массе людей в живых, если бы опять не счастливый случай.

     Из-под горки от Жлобина показался бронепоезд, развернул орудия и ударил по танкам, а из пулеметов по мотоциклистам. Через несколько минут несколько танков загорелось, остальные повернули вправо и стали отходить на расстояния, не доступные для орудий бронепоезда, вернее скрылись за складками местности. Мотоциклисты остановились и стали поворачивать назад. Мы наблюдали смешные вещи. Некоторые мотоциклисты бросают мотоциклы с пулеметами, бегом бегут от бронепоезда, в панике считают, что собственными ногами быстрее спасутся….

 

     Почти мгновенно немцы отреагировали на появление бронепоезда, показав, насколько высоко у них отработано взаимодействие частей, родов войск и связь. Буквально через считанные минуты над бронепоездом появились самолеты и стали его бомбить. В бронепоезд не попали, но разрушили железнодорожное полотно сзади бронепоезда. Бригада бронепоезда быстро восстановила путь, а бронепоезд все это время, не переставая, вел огонь по противнику.

     Подъехав, Чернюгов увидел, как по дороге с запада двигаются разрозненные кучки бойцов и, хотя многие из них сохранили выправку и боевой вид, командного состава, даже младшего, среди отступавших не было.

 

Красноармеец хозвзвода 3-го батальона 240 сп Карпеев Григорий Федорович.

 

 Вспоминает Карпеев Григорий Федорович:

…Я подхожу к той деревушке, где мы взяли трактор, смотрю, сидят наши бойцы, сложили продукты с повозок и сидят, а повозки и лошадей угнали в укрытие.

- А разве с продуктами в укрытие нельзя было отправить?- Они все хором:

 - Так распорядился Кузнецов.

- А из вас ни одного не нашлось умного подсказать ему, что продукты на повозке не мешают?

…Я за все время нахождения на передовой видел только один танк, но чей он был, я не знаю. Он прошел через нас, мы лежали в ровике веревочкой. И если бы он взял вправо 20 см, то раздавил бы мне голову, но он взял влево, и раздавил моему другу Африкантову таз. Мы его отправили в санбат. Я поднял голову, танк стоит. Я ударился каской об его диск, он тронулся вперед….

…Бойцы отступали с винтовками и без винтовок, всякие были. Я примерно принес все с собой, ничего не бросил. Я считал, что это завтра нужно будет….

…Африкантова отправили повозкой, шла, везла раненых, мы его положили и отправили. Потом я встретился с ним через несколько часов в той деревушке, где взяли трактор. Они лежали в доме, дом был то ли правление колхоза, то ли клуб. Они лежали, я спросил его, как дело, он ответил, плохо, мне раздавило таз. Я не знаю, их увезли оттуда или нет. Мы пошли на Жлобин, они остались в этом доме….

…Простояли мы примерно с час, немец стал по нас стрелять. Справа впереди стоял дом, то ли это была школа, то ли правление колхоза, туда свозили раненых, там все время толпились люди, и он по ним стрелял. Я стоял левее дома. Мимо нашего дома он выстрелил, снаряд пролетел мимо меня метр-полтора от меня. Меня волной контузило, ударило об угол правым виском. У меня страшный был шум в голове и в глазах мелькали красные, синие, желтые, зеленые огоньки. Примерно через час я стал входить в себя. 

     Тут пришел Кузнецов. Я спросил его:

- Где лошади?

- Там.

- Давай сюда. - Куда давать? Он бьет, - ответил он. 

      Я ему сказал: 

- Ты что, нас хочешь живыми сдать немцам?

      Он ответил:

- А куда бежать? Некуда! Он бьет.

      Тогда я дал команду: "Ребята! За мной!" и, взяв влево, мы ушли. Продукты бросили. Кухонный ездовой выехал, приехал к нам….

     Несколько стрелковых взводов отходило под руководством средних командиров, у них сохранялся воинский порядок и оружие. Таких все же было мало, и, хотя Чернюгов понимал, что и эти люди крайне нуждаются в питании, отдыхе и пополнении боезапасом, они сразу направлялись на заранее намеченные участки обороны.

Командир взвода 2 роты 240 сп мл.лейтенант Сухинин  Петр Владимирович.

 

 Вспоминает Сухинин  Петр Владимирович:

…Батальон отходил в направлении Рогачева. Мы шли по бездорожью. Справа на дороге появилась колонна немецких танков и открыла огонь по нашим цепям. Спас нас от худшего положения бронепоезд, он появился на железной дороге, которая оказалась на нашем пути. Бронепоезд повел огонь по колонне немецких танков, и в колонне появились горящие танки.

     Наш отход встретили два командира. Один был полковник, который спросил: "Какая часть отходит?". Мы пояснили, какая часть отходит и почему отходит. Они приказали нам, где нужно занять оборону.

   Во время отхода я не встретил ротных и батальонных командиров….

…К 14 часам дня отход личного состава 1 батальона 240 сп принял уже неорганизованный характер….

 

     Последующие волны отступавших имели еще более дезорганизованный вид и были заражены страхом. Их пытались остановить, заставить занять позиции, но большинство из них не имели даже винтовок. Немцы пытались отрезать отступающих от города, а там, где это не удавалось, на плечах отступающих прорваться к городу. Тяжелый бой пришлось вести здесь артиллеристам и пехотинцам в наспех отрытых окопах и плохо замаскированных ОП.

     Становилось ясно, что это жидкое пехотное прикрытие из переутомленных физически и испытавших сильное психическое потрясение людей не сможет долго сдерживать наступления немецкой моторизованной пехоты и танков.

     Чернюгов решил направить сюда свой последний крупный стрелковый резерв - это 3-й батальон 275 сп и выехал в район переправы. Чем ближе он подъезжал к автодорожному мосту, тем больше приходилось преодолевать потоков людей и транспорта, двигавшихся в том же направлении. Пробившись к мосту, Чернюгов увидел комкора Петровского Л.Г., который успокаивал толпу красноармейцев, стремившихся перейти на другую сторону Днепра.

- Спокойно, товарищи! Без паники! Первыми пропускать только машины и повозки с раненными и подразделения во главе с командирами.

     Через мост на другую сторону в два ряда двигались повозки с раненными бойцами, между которыми шли и небольшие колонны бойцов под руководством своих командиров. Возле моста стояли два танка "КВ" и батарея счетверенных зенитных пулеметов. Чернюгов доложил Петровскому о том, что видел на юго-западной окраине Жлобина и о своем решении направить туда стрелковый батальон. Петровский кивнул и приказал срочно навести порядок и организовать оборону здесь в непосредственной близости к мосту и, уже обращаясь не только к Чернюгову, но и ко всем стоявшим рядом и к толпе, следящей за ними, сказал:

 - Если надо, ляжем здесь костьми, но мостов немцам, товарищ Чернюгов, ни в коем случае не сдавать!    

     Зычным голосом, стараясь перекричать собравшихся, воспользовавшись паузой, Чернюгов потребовал очистить территорию перед мостом и всем бойцам вернуться на оставленные позиции. Его приказ повторили в разных концах широкой улицы, но только в самых задних рядах это вызвало небольшое движение. Толпа продолжала прибывать.

     Протиснувшись через поток повозок и людей с левого берега, к Петровскому подбежал майор и, показав куда-то выше моста по течению Днепра, стал быстро и взволнованно докладывать. Петровский не дослушал, прервал его, сел в Эмку и медленно, издавая короткие гудки, машина поползла через мост, пробиваясь к левому берегу. За ней на коне проследовал адъютант командира 117 сд, а майор, козырнув, побежал к танкистам, сидевшим в тени танка "КВ".

     Уже явственнее слышалась перекличка тяжелых орудий с северной и западной окраин города. Поток повозок с ранеными ослабел. Чернюгов разрешил переправлять тылы, хозяйственные подразделения, технику, артиллерию. С разных направлений на мост двинулись потоки людей и повозок. Несколько капитанов из штаба дивизии пытались упорядочить их движение, выкрикивая номера рот и улиц, где следует собираться бойцам, отставшим от подразделений и потерявшим своих командиров.

     В этот момент начался налет вражеской авиации. Немцы бомбили и расстреливали безоружных людей на мосту и площади перед мостом. Крики, вопли, ржание,  яростный треск зенитных пулеметов - все слилось. Сделав четыре захода, самолеты улетели.

 

Вспоминает бывший командир отделения 1 взвода 4 роты 240 сп Сидоров Александр Васильевич:

…Зашли в Жлобин с южной стороны. Весь город забит артиллерией и всеми войсками, лошади большинство побиты и масса мертвых бойцов. Подходим к мосту, там стоит танк наш КВ, впереди какой-то начальник с 4-мя ромбами - "Занять старые позиции!"

   Мы в город посмотрели, где были вчера, там ничего не поймёшь. Налетели истребители, начали поливать. Мы зашли в сарай, под стенку легли, он выше 15 см, как машинка, прострочил. Осипов: "Айда отсюда, темно не скоро, они погуляют".

   Возле моста не то трансформаторная будка, что-то в таком духе. Мы туда, нам еще 3, в том числе, и наш комвзвода Колосовский. Сели и уснули, лечь негде….

 

Вспоминает бывший наводчик орудия ПТО 3-го батальона 240 сп красноармеец Елсуфьев Георгий Васильевич.

…Прибежал в Жлобин к вечеру, на окраине наткнулся на хозчасть полка, увидел помкомандира полка майора Садовского, которому доложил, откуда я пришел. Он приказал меня накормить и переодеть. Когда я переодевался, один из бойцов на украинском языке говорил: "Товарищ майор, у него гимнастерка и штаны побиты пулями".

   Садовский рассказал мне, где найти пушку Качайкина. Я пришел к мостам: на одном стоял бронепоезд, через второй никого не пропускали, приказывали занимать оборону. Все хотят перейти на ту сторону Днепра, но какой-то полковник с маузером в руке (с ним майор и капитан) говорит: "Командующий приказал мосты не сдавать".

     В войсках была неразбериха, летали немецкие самолеты, стреляли наши зенитки. Пушку со взводом я нашел у дома метрах в 200 от Днепра. Помкомвзвода Мосякин послал бойца Оленбурга к мостам, чтобы он сообщил, когда будут пропускать через мост.

   Оленбург прибежал, и мы на всех парах с орудием побежали к мостам. Бронепоезда уже не было. Когда через мост переходили, он был заминирован. Возле каждой мины стоял часовой. На втором мосту стоял бронепоезд. Мы перешли на левую сторону Днепра и возле реки окопались. Стреляли по церковной каланче и по пожарной вышке, считали, что там корректировщики….

 

Вспоминает бывший начальник штаба 3-го батальона 240 сп лейтенант Синельников Василий Федорович:

…Вокруг Жлобина была хорошо организованная круговая оборона. На позициях стояли орудия разного калибра и пехотные подразделения. На улицах скопилось много войск из различных частей. Около моста через Днепр стояли командиры и никого не пускали на левый берег. Пытались каждому подразделению выделить улицу, и там собирать, приводить в порядок. Но это не выдержали до конца. Командиры покинули свои места у моста, и все войска в беспорядке хлынули через мост. Мы перешли через мост и отправились в расположение своей 7-й роты….


Вспоминает бывший красноармеец хозвзвода 3-го батальона 240 сп Карпеев Григорий Федорович:

     Могу сообщить о Чернове, был командиром взвода в 9 роте, его ранило в первом бою в левую руку, он прибыл домой, работал учителем. Я вспомнил пословицу майора Садовского, это было в лесу под Черниговом с моим часовым. Он сказал: "Пойми от него что-нибудь, каких чудаков может на свет земля народить".

Когда прибежали в Жлобин, нас не пускали через мост. Скопилось довольно много народу, и появились немецкие самолеты и сделали 4 захода на бреющем полете. Побило очень много народу. Тогда приехал бригадный комиссар, дал команду пропустить через мост. Только мы прошли, тут же взорвали мост.

     Мы встали на старые места, откуда пошли в наступление, из батальона пришло меньше половины. Не пришел командир батальона Чистозвонов и ряд других командиров….

 

Вспоминает бывший красноармеец хозвзвода 3-го батальона 240 сп Карпеев Григорий Федорович:

...Когда прибежали в Жлобин, нас не пускали через мост. Скопилось довольно много народу, и появились немецкие самолеты и сделали 4 захода на бреющем полете. Побило очень много народу. Тогда приехал бригадный комиссар, дал команду пропустить через мост. Только мы прошли, тут же взорвали мост.

     Мы встали на старые места, откуда пошли в наступление, из батальона пришло меньше половины. Не пришел командир батальона Чистозвонов и ряд других командиров….

Политрук штабной батареи 322 лап мл.политрук Бобков Николай Степанович.

 

Вспоминает к Бобков Николай Степанович:

…Я в это время переправлял батарею из Жлобина на другую сторону моста. Увидев рядом стоящую автомашину полуторку без шофера, а в кузове сидел раненный боец, истекая кровью, просил помощи. Я сел за руль, поехал к мосту, для того, чтобы быстро проехать, ибо мост был готов к взрыву. Переехав мост, я направился заправить горючим автомашину, но взрывники кричали: "Куда вы подъехали, мы взрывать горючее будем через 15-20 мин!" Я им показал сидящего на корточках солдата с выбитой лопаткой, они посочувствовали и дали 6 бочек бензина….


Если Вы располагаете какими-либо сведениями о 117 сд, фронтовыми письмами, воспоминаниями, свяжитесь с автором - kazkad@bk.ru. Спасибо!
Победа 1945  




Привычный праздничный салют -

Победу празднует столица.

Жаль - ветеранов узнают

По орденам, а не по лицам.

И боль войны, уже чужой,

Далёка внукам или близка?

Я - не погибший, не живой.

Пропавший без вести по спискам.

 

Мы, защищавшие страну,

Её Победы не узнали.

Мы только встретили войну

И в сорок первом задержали.

"С неустановленной судьбой" -

Пришло известие в конверте.

Я - не погибший, не живой,

Я - человек без даты смерти.

 

Парад, Победа, ордена

Достались нашим младшим братьям.

А нас проклятая война

Надолго спрятала в объятьях.

Фамилий скорбен длинный строй -

Судьбы бессмысленно-военной.

Я - не погибший, не живой.

Я - горсть земли и часть вселенной.

 

Тяжёл безвестности покой,

Не славы - памяти нам мало.

Мы не отмечены строкой

На тысячах мемориалов.

И если в мирной тишине

Услышишь голос мой уставший,

Прохожий, вспомни обо мне

И всех безвестных и пропавших..

 

Порой у Вечного Огня

Лежат цветы, как чья-то память.

Для неизвестного меня

Нельзя в помин свечи поставить.

Холодной утренней росой

Омыт окоп, приютом ставший.

Я - не погибший, не живой,

Один из... без вести пропавших.

                                      Yani,

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS