117 стрелковая дивизия

                           1-го формирования (Куйбышевская)
                                                   
                                                 
         

     С приходом 3-го батальона 275 сп остатки оборонявшихся здесь групп получили приказ на отход. К этому времени немцы здесь уже прекратили атаки наших позиций, а с севера продолжали рваться к мостам и переправам. Бронепоезд с поврежденной бронеплощадкой продолжал вести огонь по колоннам танков и артиллерийским батареям немцев, занимавшим позиции в северо-западной части города.

 

Вспоминает бывший командир отделения 1 роты 240 сп сержант Арзяев Федор Степанович:

…Прямое попадание в наш окоп. Несколько моих бойцов разбомбило, раненых мы подобрали, перевязали и отправили в медсанбат. Сверху нам командуют» Отход!» - мост будет взорван!".

  Нас осталось 5 человек. Мы, когда вылезли из окопов, видим, лейтенант минометного взвода Топорков  лежит без ног. Перед ним командир отделения Поярков. Топорков дает ему пистолет и приказывает пристрелить его. Поярков попросил нас помочь ему. Мы перетянули ему ноги, положили на плащ-палатку и мои ребята и командир отделения Поярков потащили его в медсанбат.

   Слева, когда мы шли, стоял наш танк, там кто-то кричал. Мы втроем вытащили танкиста, ноги одной у него не было, он неистово кричал. А нас бомбят и расстреливают немецкие танки, мы вытащили танкиста за мост, сдали в медсанбат. Вот так мы и приняли первое крещение. Очень многих не досчитались: командира взвода Клеменко, командира роты Тумановского и многих других командиров и бойцов. Не вернулись к нам, видимо их не было и в живых….

…Командир роты у нас был лейтенант Тумановский, стройный, красивый….

…Я попал в 240 полк 1 батальон 1 роту, командовал ротой стройный энергичный душевный человек лейтенант Тумановский….

 

По данным сайта ОБД: лейтенант Тумановский  Александр Федорович, командир роты 240 сп, 1917г, пропал без вести в декабре 1941г.

     Попал в плен. Впоследствии был освобожден из немецкого плена и проходил спецпроверку в 1 запасной стрелковой дивизии (в 1945г.) Жена - Тумановская Надежда Владимировна, г.Куйбышев, Линдов городок, корпус 35 кв.14.

 

Вспоминает бывший красноармеец 4 роты 240 сп Вафин Анвар Зариппович:

…А ночью наши войска оставили Жлобин. По еще неповрежденному мосту отошли на левый берег Днепра. Из 90 человек личного состава в строю осталось 17. Полк потерял всю артиллерию….

…В день первого боя один красноармеец предложил мне остаться с ним в Жлобине и сдаться в плен. Я возмутился и отказался, не дав возможности остаться и ему….

…К концу дня рота отошла на станцию Жлобин и по железнодорожному мосту, который к этому времени был цел и невредим, переправилась через Днепр. К утру следующего дня все бойцы подразделения, оставшиеся в строю, собрались в лесу недалеко от реки. Их было 17 человек. Все командиры погибли….

 

     Между тем стало уже темнеть, и было трудно вести прицельный огонь из орудий. Воспользовавшись этим, немецкие танки прорвались к автодорожному мосту. Подходы к железнодорожному мосту надежно прикрывали орудия и пулеметы второго бронепоезда.

     Через автодорожный мост на левый берег переправлялись теперь все, кто не хотел оставаться в Жлобине. Страх гнал на левый берег бойцов, отставших от своих подразделений, ездовых с повозками, выполнивших свои дела в городе.

     Люди, подводы и машины двигались по мосту сплошным потоком. Когда немецкие танки прорвались к мосту и открыли огонь, народ от моста шарахнулся по берегу Днепра. Несколько 45 мм орудий, не успевшие в темноте сделать ни одного выстрела, были смяты танками, которые стреляя на ходу, устремились по мосту на левый берег. Однако дальше середины моста танки не прошли. Мост был взорван. Часть бойцов 3-го батальона 275 сп осталась на левом берегу.

     Командование дивизии отдало приказ покинуть плацдарм и возвратиться на восточный берег глубокой ночью 6 июля. Но организованного отхода не было. Когда воины 240 и 275 стрелковых полков, 322 артполка и 707 гаубичного артполка узнали об этом приказе, люди лавиной бросились к мосту. Напрасно командиры и политработники с пистолетами в руках пытались навести порядок, их истошные крики тонули в грохоте боя и никто их не слышал. Среди командиров нашлись и паникеры. Они первые самовольно покинули окопы и устремились к переправе, крича: «Братцы, спасайтесь, кто как может!». Их поведение и крики сеяли панику и смятение. Многотысячная, практически никем не управляемая толпа могучим потоком хлынула по мосту на восточный берег. Люди шли только с личным оружием, тяжелое вооружение осталось на плацдарме. Едва успели последние группы красноармейцев покинуть плацдарм, как у моста появились немцы. Но в этот момент над рекой раздался мощный раскатистый грохот, высоко взметнулось пламя, пролет моста переломился пополам и рухнул в реку. Это наши саперы взорвали мост, чтобы воспрепятствовать переходу немцев. Был взорван также и железнодорожный мост.

   

Вспоминает бывший красноармеец саперного подразделения 275 сп Кожар Евгений Федорович:

…Мост минировали дня два-три до отхода наших частей. Заминировав, дежурили посменно. Нас было 6 человек. После взрыва моста мы отошли и на машине отъехали в часть. Она стояла в лесу: склады и машины, где был штаб, я не знаю….

 

Вспоминает бывший политрук роты связи Кондрашов Василий Николаевич:

     К исходу дня 6 июля на окраине Жлобина появились фашистские танки. Три немецких дивизии при поддержке авиации стремились выйти к переправе через Днепр. Превосходство противника в технике и живой силе было заметным. У нас в 117 сд явно не хватало противотанковых и зенитных средств. В этой сложной обстановке нас выручали артилле­ристы, связки гранат, бутылки с горючей смесью против танков и залповый огонь из винтовок по самолетам противника.

     Так было, например, в районе железнодорожного вокзала, где бой­цы 3 батальона 275 сп совместно с артиллеристами 707 гап огнем и контратаками приостановили движение врага к переправе и городу. Ру­ководил этим боем непосредственно комкор 63 ск Петровский Л.Г.

     В этот же период со стороны Рогачева в районе городского клад­бища несколько танков с фрицами на броне пытались с ходу ворваться в г. Жлобин. Но огнем артиллерии полковой батареи были остановлены. Передний танк был подбит, остальные развернулись и ушли в сторону Рогачева. Этим боем руководил начальник штаба 275 сп майор Хабибулин (майор Хамидуллин Наби Хабибулович, начштаба  7-11.07.1941 – прим.). По его команде "К бою!" личный состав управления штаба занял заранее подготовленные окопы и открыл пулеметный огонь по гитлеровцам. Экипаж подбитого танка вышел через нижний люк и пытался бежать, но связисты полка огнем отрезали им пути отхода, и они вынуждены бы­ли сдаться в плен.

     В то время начальник штаба 117 сд полковник Старостин М.Ф. прибыл на танке на командный пункт полка. Ознакомившись с обстановкой,  он забрал пленных танкистов, дал команду штабу полка и батальонам на отход на восточный берег Днепра. Я же получил приказ, марш-броском выйти к товарной станции и силами роты связи сдержать продвижение противника в город, дать возможность подразделениям полка отойти к переправе.

     Выполняя приказ, мы неожиданно на одной из улиц северной окраи­ны города столкнулись с передовым отрядом немцев. Даю команду: ”За мной! Вперед! В атаку!" Раздался мощный крик "Ура!” Фрицы бросились за дома и за железнодорожную насыпь. Передо мною оказался немецкий офицер с поднятым парабеллумом, но мой револьвер произвел выстрел быстрее, и он осел на колени. У "победителя" волосы встали дыбом, так что с головы упала пилотка.

     Схватка была кратковременной, но она показала нам, что война беспощадна в своих действиях: либо ты врага, или враг тебя положит в могилу... Перестрелка продолжалась до темноты. Мы и пользовали свои и трофейные гранаты. Немцы стали обстреливать нас из миноме­тов. Два связиста получили ранения.

     В это время раздался сильный вз­рыв - это саперы дивизии вывели из строя переправу (мост был взорван 6.07.1941 – прим.).

     На пути к Днепру в городе к нам присоединились несколько десят­ков разрозненных групп красноармейцев и офицеров. С помощью местных жителей города рота связи организовала лодочную переправу. Одновременно переправились на восточный берег Днепра сотни местных жителей: женщин, детей и стариков.


      Приданные 117 сд батареи 318 гап БМ продолжали с левого берега обстреливать фашистов в различных районах города.

  

203-мм гаубицы Б-4образца 1931 г.

Калибр – 203 мм;
Длина общая – 5087 мм;
Масса – 17700 кг (в боеготовом положении);
Угол вертикального наведения – от 0° до +60°;
Угол горизонтального наведения – 8°;
Начальная скорость снаряда – 607 м/с;
Максимальная дальность стрельбы – 18025 м;
Масса снаряда – 100 кг.

 

6 июля:

- 3 батарея, выпустив 21 снаряд, одним прямым попаданием подавила НП противника на водоемной башне.

- 4 батарея вела огонь по батарее противника на северной окраине Жлобина. Выпущенными 13 снарядами батарея была подавлена. Наблюдение за стрельбой вел лейтенант Стафеев с передового НП. В этот же день батарея вела огонь по месту предполагаемой переправы и 18 снарядами разрушила дорогу к ней. Также батарея подавила пулеметную батарею немцев в районе кладбища на восточной окраине Жлобина, выпустив 31 снаряд (наблюдение вел л-т Стафеев).

- 6-я батарея вела огонь по переправе через Днепр.

- 7 батарея, выпустив 40 снарядов, разрушила железнодорожный мост.

- 8 батарея вела огонь по переправе через Днепр в районе Рогачева. Было выпущено 32 снаряда, в результате чего переправа противника сорвана.

- 9 батарея, выпустив 84 снаряда, имела 5 прямых попаданий по церкви г.Рогачева, где был НП противника.

- 12 батарея получила задание задержать движение танков в районе аэродрома г.Жлобин. выпустив 20 снарядов, батарея преградила путь танкам противника и последние изменили направление движения.

     Каждая батарея после стрельбы, как правило, меняла ОП, маскируя оставленные, как ложные, чем вводили противника в заблуждение. Последний бомбардировал ложные ОП, не причиняя вреда действительным огневым позициям.

     В своём донесению действиях полка командир 318 гап БМ майор Кулешов отмечал, что возможная дальность стрельбы артиллерии большой мощности была использована только на 60% вследствие отсутствия таких средств наблюдения, как-то самолетов, звукоразведки. А полку приходилось выполнять задачи артиллерии ДД и в некоторые периоды даже артиллерии ПП.

 

     Полковник Чернюгов С.С умело руководил обороной города. Пехотные части врага так и не смогли сбить защитников с занимаемых позиций, и вынуждены были с наступлением темноты прекратить атаки и отвести свои войска из предместья в окрестные населенные пункты. Танки,  прорвавшиеся в город, на перекрестках и улицах неоднократно попадали под артиллерийские удары замаскированных орудий. Немцы были вынуждены вывести из города так же и уцелевшие танковые подразделения. Таким образом, несмотря на огромное превосходство в живой силе и технике захватить 6 июля Жлобин немцам не удалось.

     240 обс находился на левом берегу Днепра в лесу, т.к. открытое пространство, прилегающее к берегу, постоянно простреливалось артиллерийским и минометным огнем и огнем с воздуха.

     С правым берегом действовала постоянная проводная связь. 

 

Вспоминает бывший красноармеец 240 обс Першин Василий Фомич:

…Во время Жлобинской операции находились прямо на противоположном берегу Днепра, и было видно, как подорвали бронепоезд. Бронепоезд был один с двумя площадками, действовал он активно, сдерживал натиск немцев на город, но вскоре был подбит и маневрировать не мог. В это время я стоял на противоположном берегу и увидел взметнувшийся столб желтого дыма, спросил, что это, мне сказали, что взорван бронепоезд….

 

Вспоминает бывший командир 3 взвода пулеметной роты 3-го батальона 275 сп мл.лейтенант Леженин Федор Иванович

…Пулеметная рота состояла из 3-х взводов, в каждом взводе 4-е отделения, 4-е станковых пулеметов "максим", две повозки, а всего в роте 12 пулеметов, 6 парных повозок, 12 лошадей и были запасные повозки. У командира роты была под седлом лошадь.

     После ранения командира роты Яцкевича, обязанности командира роты возложили на меня, одновременно я был и командиром взвода. Вот почему вместе с Васей Сапелкиным мне пришлось идти к бронепоезду за пулеметами. Рота потеряла в первом бою четыре пулемета "максим", а в бронепоезде стояли "максимы" кроме пушек. Когда мы зашли в него, у нас разгорелся аппетит, пострелять из пушек, потревожить немцев.

…Мы часто поглядывали на бронепоезд, он стоял слева от нас 200-400 м. Мы думали, что он тоже держит оборону в составе нашей дивизии. Но когда убедились, что он не имеет признаков жизни. Сапелкин В. сказал, что он служил на бронепоезде, знает его вооружение, там есть и пулеметы "максим". И мы решили с ним посетить бронепоезд.

     На второй или на третий день мы пошли скрытно ползком, где как пришлось. Он стоял высоко на насыпи, вход был слева по ходу, лицом к Жлобину. Зашли мы внутрь, все было новое чистое и безопасно. Признака человеческой жизни не было. Из продуктов, вещей тоже ничего не было, не было и отстрелянных гильз.

     Я стал снимать тела "максимов", они без катков и щитов, только с лентой заряженной, а Вася Сапелкин разглядывал город в амбразуру, выбрал пушку в правом углу, из которой можно было обстреливать весь город. Я тоже посмотрел. На правой стороне, на окраине города были навесы кирпичного завода. Хорошо было видно, под навесами стояла немецкая батарея и мы открыли по ней огонь. Видно было, как немцы бе­гали, затем огонь перенесли в район церкви. Стреляли без прицела, через ствол прямой наводкой. Я подавал снаряды, а Вася действовал, через каждый выстрел открывал затвор, смотрел на цель через ствол.

     И вдруг Сапелкин крикнул: "Бежим! ". Я не понял в чем дело. Он ответил: "Снаряд заклинило в стволе пушки". Мы быстро вышли или через двери, или через люк в полу, взяли два ствола (тела) пулемета и поползли вдоль насыпи железнодорожного полотна левой стороной по ходу поезда.

     Только мы отползли 40-50 м, послышался взрыв. Мы посмотрели, как взвился вверх квадратный кусок железа спереди справа. Потом второй взрыв. Мы убедились, что в безопасности и переползли на правую сторону, стали пробираться в роту. За этот период пожар и взрывы усилились. Мы только смотрели на это зрелище. Никто об этом не знал, только я, Сапелкин и Холуев. Но мы побаивались, мы же не собирались его взрывать, а только взять пулеметы, а когда посмотрели, можно и попугать немцев. Причины взрыва я не знаю, возможно, немцы ударили по нас бронебойно-зажигательным снарядом, когда узнали, что поезд жив, а возможно, от снаряда, что заклинило в стволе. Сапелкин говорил, что ствол нагрелся, и снаряд не мог пройти...

 

     Поздно вечером, уже после взрыва моста вместе с отходившими в тыл подразделениями 117 сд покинул правый берег раненный в ногу начальник гарнизона г.Жлобина полковник Чернюгов С.С.

 

Вспоминает бывший командир отделения 1 роты 240 сп сержант Арзяев Федор Степанович:

…Видел, как Чернюгов вскоре после нас переехал на лодке….

 

Вспоминает бывший командир пулеметного взвода 2 роты 240 сп лейтенант Ганиев Фаиз Хадеивич:

…Через Днепр переправились на пароме, который был у водокачки, которую охраняли чекисты. С нами переправились: командир 117 сд полковник Чернюгов и комиссар бригадный комиссар.

     После переправы, когда спросили у командира дивизии: "Куда пойти?" Он ответил: "Куда хотите, а я пошел на свой командный пункт"….

 

Вспоминает бывший командир 3 взвода пулеметной роты 3-го батальона 275 сп мл.лейтенант Леженин Федор Иванович:

…Итоги первого боя были неудачны. Монов опоздал вывести остальные батальоны, фланги остались у нас открытыми, и мы попали в клещи. Командный пункт дивизии находился недалеко в деревне. Когда мы отходили, комдив тоже отходил на машине, и что-то с машиной случилось, говорили, что застряла. Бойцы нашего батальона помогали, но не вытащили. Комдив взорвал её гранатой, сам был ранен, а когда   прибежал в Жлобин, нашел командира танковой части и застрелил его за то, что тот не применил танки. Все это из разговоров, а как было точно, я не знаю….

 

     В большинстве своем бойцы переправлялись через Днепр вплавь или на подручных средствах. Немецкие передовые отряды просочились к берегу Днепра, заняли крыши и чердаки высоких зданий и с них обстреливали плывущих бойцов.

     Командир 117-й дивизии в своем отчете позднее писал об этом эпизоде: «По мосту успело отойти много подразделений, однако много материальной части по мосту не прошло, мост взорван рано, один-два часа его еще можно было упорно оборонять оставленными сильными гарнизонами, что дало бы возможность переправить технику и личный состав на восточный берег р. Днепр». (ЦАМО фонд 208 опись 2524 дело 2 лист 29).

 

Помощник командира взвода связи 1-го дивизиона 322 лап мл.сержант Жуков Иван Иванович.

 

Вспоминает Жуков Иван Иванович:

…Мы в это время оказались в кольце, но благодаря бронепоезду нашего, он нам открывал ворота. Мы в это время подошли к Днепру г.Жлобин. Мы спустились к берегу Днепра, а в это время из церкви из пулеметов и с воздуха начали бить по нас, нам деваться некуда, мы стали переплывать Днепр, кто как мог….

…Во взводе осталось: начальник штаба дивизиона, два солдата и я. Мы переплывали Днепр…

…Со мной был начштаба и два бойца рядовых, фамилии не помню. Мы нашли лодку, начштаба начал перевозить раненых, а кто умел плавать, в том числе и я, начали переплывать Днепр. А немец стрелял с церкви пулеметом и с воздуха обстреливал…

…После переплыва через Днепр мы собрались в лесу разувшие и раздевшие, пошли пешком в г.Гомель на формировку....

 

Вспоминает бывший санинструктор 3-го дивизиона 707 гап Захаркин Максим Павлович:

…Мост был взорван, трактора наши были... Нам пришлось отходить, но как будто в орудия клали песок, делали выстрел, но точно не помню, отходили дивизионом под командой командира дивизиона  Брега, прорывали автоматчиков на Ура и гранатами закидывали, потерь в это время не было. Потерь в людях не было, только трактора были подбиты, но мы бы и не выехали, мост был взорван…

    Где мы должны переплывать Днепр, автоматчиков забросали гранатами, а в церковь из карабинов стреляли на колокольню. Этим методом без потерь переправились через Днепр кто как мог. На второй день нашли свою часть….

 

Вспоминает бывший командир отделения 1 взвода 4 роты 240 сп Сидоров Александр Васильевич:

…Возле моста не то трансформаторная будка, что-то в таком духе. Мы туда, нам еще 3, сели и уснули, лечь негде….

…Мост взорвали наши!...

... Мы и вся наша скудная техника осталась там. Самолеты перестрочили лошадей. Пушки перевернулись, стрелять из них было нечем….

…Проснулись, когда взорвали мост. Ночью пошли по берегу, а в городе все осталось. Встретили заместителя командира дивизии по строевой части.

- Ну как вы, ребята, думаете переплывать? А я плаваю, как топор.

     Фамилии я его не знал, звали его Буденный, у него были усы такие (полковник Свиридов Пётр Иванович). 

…Посоветовались, как будем плыть, с оружием, или нет. Наш Буденный говорит, что у вас сейчас ваши пушки ноль без палочки, в городе осталось не это, нужны люди. Обмундирование приделали на голову, переплыли благополучно, ракета один раз засветилась не больше….

…Переплывали без всего. Переплыли Осипов, Колосовский, нового звания сержант, несколько бойцов и зам по строевой части.   Осипов и Колосовский хорошие спортсмены. Я плавал неплохо, но по такой быстроте, как был Днепр, мне не приходилось….

 

     Так закончился этот тяжелый день 6 июля 1941 года.

 

Из разведсводки № 9 штаба артиллерии 21 армии (ф.63ск, оп.388836,д.20,л.4):

…6 июля в районе Поболово артиллерией 117 сд уничтожено в бою до 35 танков противника типа Т-III и Т-IV. По показаниям пленных танкистов этот тип танка вооружен 75 мм орудием и 5-ю пулеметами, экипаж 5 человек. Основная броня лобовой части 30 мм, на это надевается, так называемая дополнительная рубашка - броня 20 мм. По показаниям наших наводчиков наша 76 мм дивизионная пушка бронебойным снарядом не пробивает лобовую часть….

 

Ф.Гальдер: 6 июля 1941 года 15-й день войны. 2-я танковая группа ведет на правом фланге упорные бои у Рогачева. Противник оказывает здесь сильнее сопротивление, одновременно продолжая контратаки от Гомеля и пытаясь обойти правый фланг 2-й танковой группы.

Гудериан «Воспоминания солдата»: 6 июля крупные силы русских переправились у Жлобина через Днепр и атаковали правый фланг 24-го танкового корпуса. Атака была отбита 10-й мотодивизией. Наша воздушная разведка донесла о движении эшелонов противника из района Орел, Брянск в направлении Гомеля. В районе Орши был запеленгован новый штаб армии русских. На Днепре, казалось, готовится оборонительный рубеж. Это заставляло торопиться.

 

Из утренней сводки Совинформбюро 8 июля:

…На Бобруйском направлении наши части уничтожили до 35 тяжелых танков и два батальона пехоты. Все попытки противника на этом направлении форсировать реку Днепр отбиты с большими для него потерями. Захвачены пленные.

 

Из немецких архивов:                                                                

     Командование 10-й моторизованной пехотной дивизии без встречных вопросов к 3-й танковой дивизии тут же выдвинуло 1-й батальон 6-го танкового полка, прежде чем туда прибыл 2-й батальон 6-го танкового полка. Майор Шмидт-Отт атаковал своими ротами и наткнулся на сильного противника. 1-я рота на  самом краю правого фланга поддерживала наступление 2-го батальона 41-го пехотного полка. 2-я рота 6-го танкового полка (обер-лейтенант Бухтеркирх) нанесла удар по позициям вражеской артиллерии и противотанковых орудий на высотах к юго-востоку от Лук. Ехавший впереди фельдфебель Райнике, который потерял руку в Западном походе, атаковал батареи, несмотря на превосходство русских. Он сумел в одиночку уничтожить целую батарею и еще два орудия. Т-III фельдфебеля Махенса (механик-водитель ефрейтор Кульрих) получил попадание в направляющее колесо и был обездвижен. Экипаж был вынужден переждать день в танке и смог покинуть его только в сумерках. Ночью машина была эвакуирована.


     4-я рота 6-го танкового полка (обер-лейтенант фон Бродовски) по дороге, не обозначенной на картах, на максимальной скорости подъехала прямо к Жлобину. Рота прорвала противотанковый заслон, поскольку не имела возможности съехать с дороги. Так танк за танком катились во все усиливавшийся огонь противника, на Жлобин.

      Русские орудия почти невозможно было обнаружить, к  тому же отдельные танки были так хорошо замаскированы в высокой ржи, что они вели огонь по 4-й роте с минимального расстояния. Вот застрял первый немецкий танк, второй наскочил на мину, следующие три были подбиты русскими танками. Пехота отстала, ее продвижение затруднялось из-за огня русской дальнобойной артиллерии. Русские сосредоточили огонь на вырвавшиеся вперед танки 4-й роты. 

     Утром перед началом наступления рота насчитывала 13 танков. Теперь один за другим они застывали в огне и дыму. Погиб лейтенант фон Ведель, а вскоре после него и лейтенант Буссе. Командир роты был тяжело ранен. Оберлейтенант фон Бродовски умер несколько дней спустя от полученных ожогов. Вместе с ним погибли еще 22 унтер-офицера и члена экипажей. Часть из остальных 36 получила тяжелые ранения. Только три наших танка вернулись из этого смертельного марша 4-й роты 6-го танкового полка!

     Майор Шмидт-Отт выдвинул вперед свою 1-ю роту, которая тоже понесла потери. 1-я рота 6-го танкового полка прикрыла огнем выход из боя остатков 4-й роты. Отдельные танки 2-й роты 6-го танкового полка тоже были там и вызволяли своих израненных товарищей под огнем противника. И снова фельдфебель Райнике особенно отличился и последним со своей боевой машиной покидал поле боя. За смелые действия в бою и за боевые заслуги, уже имевшиеся к тому моменту, фельдфебель получил Рыцарский крест.

     1-й батальон 6-го танкового полка к полудню этого «черного» дня потерял 22 танка, половину своего состава! Эти потери не покрывало и уничтожение или захват 19 русских танков, 21 орудия, 2 зенитных и 13 противотанковых пушек. За этот кровопролитный бой своего батальона майор Шмидт-Отт упоминается в Почетном списке сухопутных сил.

     2-й батальон 6-го пехотного полка получил сигнал «на помощь!» от 1-го батальона по радио. Подполковник Мунцель принял решение – поскольку не мог оказать непосредственную поддержку – атаковать восточнее железнодорожной насыпи. 5-я рота 6-го танкового полка (обер-лейтенант Ярош фон Шведер) шла в голове, вплотную за ней следовали 7-я и 8-я роты.

      Между Тертежем и железнодорожной линией головная рота сумела уничтожить 4 вражеских батареи, 1 танк и 3 противотанковых пушки. 5-я и 7-я роты 6-го танкового полка в скоротечном бою обеспечили атаку 8-й роты (лейтенант доктор Кёлер) на Жлобин. Рота ворвалась в город сбоку и захватила врасплох.

 

Вернер Хаупт. «Сражения группы армий «Центр».

…Нерешительность высшего немецкого командования сразу же дала козырь в руки Красной Армии. В то время как на севере обороняющиеся войска русских отходили в район Витебска, на юге в районе Жлобина они энергично контратаковали 24-й танковый корпус.

     Хотя баварской 10-й пехотной дивизии во взаимодействии с 1-м танковым батальоном 6-го танкового полка удалось овладеть обстановкой, танковый батальон только в этих боях потерял 22 танка, а в донесении командира 10-й пехотной дивизии говорилось:

...Утром 41-й пехотный (моторизованный) полк при поддержке 6-го танкового полка перешел в контратаку. Одновременно 20-й пехотный (моторизованный) полк усиленным 3-м батальоном нанес фланговый удар. Удалось накрыть крупные силы русских, отходившие перед наступающим 41-м пехотным (моторизованным) полком, уничтожающим фланговым огнем. Во взаимодействии с танками 6-го танкового полка 3-й батальон 20-го пехотного полка во второй половине дня ворвался в Жлобин. Однако, помешать противнику взорвать мосты через Днепр уже не удалось. Батальон понес большие потери от советского бронепоезда, состоящего из четырех вагонов с большим количеством орудийных башен. В ходе боя бронепоезд был уничтожен многочисленными прямыми попаданиями из орудий 10-го истребительно-противотанкового дивизиона лейтенанта Шварца. Лейтенант Шварц за этот подвиг награжден Рыцарским крестом Железного креста.

          

     Бои в этот день были тяжелые. К сожалению, оказались большими и потери дивизии, особенно 41-го пехотного (моторизованного) полка. Он потерял убитыми семь офицеров и 166 солдат, 11 офицеров и 117 солдат были ранены. 20-й пехотный (моторизованный) полк потерял убитыми двух офицеров, в том числе храброго командира 3-го батальона майора Шефера. Успех боя тоже был крупным: был предотвращен фланговый удар, запланированный советскими войсками. Повсюду остались сожженные русские танки, было захвачено несколько артиллерийских батарей. Все русские, которые не были убиты, ранены или пленены, переправились на восточный берег Днепра. 

     7 июля на КП 41 -го пехотного (моторизованного) полка прибыли командир дивизии (генерал-лейтенант Фридрих-Вильгельм фон Лёпер, с 5 октября 1940 г) и командир корпуса и объявили полку благодарность за то, что он своми храбрыми действиями предотвратил угрозу дня корпуса и 2-й танковой группы.


Из немецких военных архивов:  

 Копия-

10 мотопехотная дивизия   6.07.41

Допрос пленных.

     Допрос пленных, взятых 41 мотопехотным полком, сражавшимся 6 июля 1941 года с русскими войсками, дал следующие сведения:

     Враг принадлежит исключительно 117 стрелковой дивизии в составе полков 240,275,269. Им принадлежит так же  подразделение неизвестного номера, а также противотанковый дивизион, вероятно 222-й  отдельный. Изначальное место дислокации 117-й стрелковой дивизии – город Самара (сегодняшнее название Куйбышев). 16 июня 1941 года эта дивизия была переброшена в Чериков по железной дороге, затем шла пешком до Жлобина. Дивизия перебрасывалась частями в течение 4-х дней и в ночь с 5 на 6 июля соединилась с последними у Днепра. По единогласным высказываниям нескольких пленников 275 сп двигался к западу от Днепра вверх по течению, 269 сп в южном направлении, 240 сп – на запад. Последние готовились к обороне.


     В бой с частями 41 пехотного полка вступали в основном  240-й сп, а так же части 275-го сп. Сведения о 269-м сп отсутствуют.

     О наличии артиллерии никто из пойманных пленных показаний не смог дать.

     Эти русские полки состоят в основном из запасников с 2-3 месячным обучением. На военную службу они призваны совсем недавно. Лишь немногие из них – активные умелые солдаты.

     При 240-м сп должны иметься 4 танка.

     Дивизия состоит из людей самых разных национальностей - это могут быть как русские, так и украинцы и узбеки.

     Дивизия должна направляться к 63-му армейскому корпусу, которому подчинена с недавнего времени.


     Взвод саперов 275 сп под командованием мл.лейтенанта Иванова ночью, переправившись в Жлобин по железнодорожному мосту, наткнулся на немецкую засаду. Много бойцов было убито, а сам Иванов едва не попал в плен.

     Всю ночь с правого на левый берег Днепра переплывали бойцы и командиры 117 сд. Их собирали в штабах полков, допрашивали, проверяли и направляли занимать оборону по берегу Днепра. Позиции артиллерийских частей в основном располагались по опушке леса напротив Жлобина.

 

Вспоминает бывший командир 1 отделения 3 взвода 1 роты 275 сп мл.сержант Асеев Петр Сысоевич:

…Переправились на левый берег Днепра с личным оружием: винтовки СВТ, трехлинейки, пулемет. В то время смешалось все и вся, кто с какого подразделения, и друг друга не знали.

     Когда вечером заняли оборону, я был с расчетом ручного пулемета. В обороне я был снайпером….

 

Вспоминает бывший командир отделения 1 взвода 4 роты 240 сп Сидоров Александр Васильевич:

…Нас конечно забрали в штаб, допрос. Подполковник говорит: "Вы что, не узнаете Буденного? Я помощник командира дивизии по строевой!"….

…Нас конечно просто не особо культурно приняли, но, как помкомдива приметили, в особый отдел не таскали. Полковник Свиридов П.И. показал документы. Мы три дня побыли с 275 сп в обороне, потом стали искать своих. Но нам уже сообщили, где и как….

 

     Рано утром через железнодорожный мост на северную окраину Жлобина была переброшена 3-я рота 275 сп. Вслед за ней в Жлобин начал переправляться 3-й дивизион 322 лап. Туда же для поддержки наших частей был направлен бронепоезд. Немцы так же с утра открыли интенсивный артиллерийский и минометный огонь по нашим позициям. Наша артиллерия открыла ответный огонь. Немцы начали наступать. Впереди шли танки Т-III, в промежутках между ними танки Т-IV, за танками двигалась пехота. Началась стрельба из всех видов, оружия.

     В этой атаке погиб командир 3 батальона 275 сп  ст.лейтенант Дитянцев Петр Иванович.


     Был ранен в горло командир пулеметной роты лейтенант Яцкевич, выбыли из строя многие командиры.

 

Вспоминает бывший  командир  9 роты 3 батальона 275 сп мл.лейтенант Леженин Федор Иванович: 

…Часа в 4-5 наша дальнобойная артиллерия открыла огонь, и мы пошли в наступление. Все шло хорошо, немцы отступали. Мы наступали, а фланги у нас были открыты. Немцы ударили во фланг, настал перелом, стали колебаться некоторые бойцы, уже назад пятились.

   В это время Дитянцев встал во весь рост и сильно закричал: "Вперед!" и здесь был убит пулеметной очередью….

…Мы стали отходить, немецкие танки были уже у нас сзади. Были такие случаи, что некоторые бойцы садились сзади на немецкий танк и доезжали до Жлобина. И когда открывался люк танка, то туда бросали гранату….

   …Я отходил со своими бойцами, несли раненых. Один раненый был Бузулукский, принесли его в Жлобин, открыл я одну квартиру, подбежала санитарка Нина Ляпина, дала ему спирту. Он сильно испугался, был голодный, я нашел хлеб, сахар, он жадно ел. Медсестра перевязала руку, была разбита кисть руки, он просил, чтобы я его застрелил. Мы посадили его в парную повозку….

 

     Помимо героев, были и антигерои боя, о которых тоже нужно  упомянуть. Командир 

1-го взвода 9 роты лейтенант Брилев  сбежал с поля боя, после чего командование взводом было возложено на младшего лейтенанта Леженина Ф.И.. Сам Брилев был переведён в другую часть. Не оказалось командира взвода снабжения младшего лейтенант Кулакова В., пропал оперуполномоченный.

     Потом они все нашлись под Гомелем. Кулаков вернулся и, по словам очевидцев, ему ничего не было.

     Помимо этого, пропал политрук  9-й роты, но потом нашёлся. Как оказалось, он был в госпитале, но не был ранен, а просто заболел с перепугу. Потом была статья в дивизионной газете про пропавшего политрука. Он каким-то путем задержался в одной деревне, а там уже были немцы. Он переоделся в женскую форму, лег на кровать, притворился больным и лежал. Немцы заходили, смотрели, он был на лицо сухой, похожий на старую старуху. Поживиться им нечем было, говорили шёпотом. Пролежал он до вечера и через  Днепр переплыл, и заболел. Больше его в роте не было.

 

Вспоминает бывший оперуполномоченный 707 гап лейтенант Андреев Александр Григорьевич:

…Во время первого боя вдруг ко мне в штаб приводят одного солдата со связанными руками, наши два бойца. Доложили мне, что этот боец застрелил своего командира взвода. На мой вопрос: "Почему ты застрелил своего командира? ". Он мне ответил, что так надо. Я его застрелил. По-моему, он был узбек по национальности. Но ему, как изменнику Родины, был такой же ответ….

…Красноармеец, который застрелил своего командира, был кадровой службы, пехотинец. Его привели из-за Днепра, района Жлобина. Это было примерно к обеду, день был теплый солнечный….

 

     Немцы начали повторную атаку. Они при поддержке танков наступали на город с трех направлений. Начались ожесточенные бои за каждую улицу и отдельно стоящие дома. Город несколько раз переходил из рук в руки. Бронепоезд близко подходил к районам, занятым немецкой пехотой, и в упор расстреливал фашистские батареи и танки.  

     Бой продолжался уже свыше 3-х часов. Снова появилась вражеская авиация и нанесла бомбовые удары по огневым позициям наших батарей и бронепоезду. С левого берега по скоплениям немецких танков и автомашин вели огонь орудия 707 гап и 318 гап БМ. Здесь вражеской авиации не раз приходилось довольствоваться бомбежкой ложных ОП. Гитлеровцы имели явное превосходство в силе.

     В 14 часов 3-й батальон 275 сп и 3-й дивизион 322 лап получили приказ на отход. Создалась угроза прорыва и захвата немцами железнодорожного моста. Бронепоезд пришлось отвести на левый берег, а мост взорвать. Часть орудий переправить на левый берег не удалось. Оставшиеся на правом берегу, бойцы добирались до левого берега вплавь. Раненых подтаскивали к берегу, ходячих собирали и на лодках переправляли через реку. По перегруженным лодкам из здания кирпичного завода фашисты вели пулеметный огонь. Гибли в лодках и на берегу бесстрашные командиры и красноармейцы. Лодки едва не пошли на дно.

     На берегу в районе церкви немцы установили минометную батарею. Она была подавлена снарядами 4-й батареи 318 гап БМ. Другая минометная батарея в районе водокачки была уничтожена огнем орудий 707 гап.

     От наших потерь Днепр стонал. Оба, восточный и западный, берега Днепра уже много дней подряд обрабатывала гитлеровская авиация. Не было ни одного целого куска земли. Место у Днепра было страшным зрелищем. Много погибших бойцов лежало по берегам, тела многих несло вниз по реке.

 

Помощник старшины 3-й роты 275-го сп Филатов Александр Егорович.

 

Вспоминает Филатов Александр Егорович:

…Утром приказ перейти Днепр и по окраине г.Жлобина занять оборону. Утром рано подъем, покормили, приказали все оставить, только с собой плащ-палатку, противогаз. Это все сложили в две огромные кучи. Мы с Хворостяниновым отрыли себе окопы и смотрели на Жлобин.

     Я, как пом.старшины, остался с красноармейцем Хворостяниновым с вещами на левом берегу Днепра. Где должно произойти сражение мне хорошо было видно.

     Часов в 8-9 утра началась пальба. Немцы наступают в составе батальона, поддерживают 3-4 танка.  Фермы взорванного моста были выше воды.

     Первое, подошел наш бронепоезд. И вот началась артперестрелка. Длилось это очень мало. Наш бронепоезд бил по немцам, а когда из леса вышли их танки, бронепоезд открыл ураганный арт-огонь из всех видов оружия. Видя превосходство противника, бронепоезд ударил изо всех своих пушек по мосту гуж. транспортному и мосту ж.д.

     Нашей пехоте и другим частям пришлось отступать. В беспорядке плыли, кто в чем мог.  Набежали раздетые, кто сумел сохранить плащ-палатку, закрылись и бежали по лугу 1,5 км до леса. Ну, я, кто голый был, отдавал шинелки. Когда пришел Шапошников, он меня припугнул: «Ладно, друзья, а то бы я тебе вкатил!"

   Осталось 30-35% личного состава….

 

     6 июля 1941 года в 173 мсб поступило 275 человек раненых и больных.


Если Вы располагаете какими-либо сведениями о 117 сд, фронтовыми письмами, воспоминаниями, свяжитесь с автором - kazkad@bk.ru. Спасибо!
Победа 1945  




Привычный праздничный салют -

Победу празднует столица.

Жаль - ветеранов узнают

По орденам, а не по лицам.

И боль войны, уже чужой,

Далёка внукам или близка?

Я - не погибший, не живой.

Пропавший без вести по спискам.

 

Мы, защищавшие страну,

Её Победы не узнали.

Мы только встретили войну

И в сорок первом задержали.

"С неустановленной судьбой" -

Пришло известие в конверте.

Я - не погибший, не живой,

Я - человек без даты смерти.

 

Парад, Победа, ордена

Достались нашим младшим братьям.

А нас проклятая война

Надолго спрятала в объятьях.

Фамилий скорбен длинный строй -

Судьбы бессмысленно-военной.

Я - не погибший, не живой.

Я - горсть земли и часть вселенной.

 

Тяжёл безвестности покой,

Не славы - памяти нам мало.

Мы не отмечены строкой

На тысячах мемориалов.

И если в мирной тишине

Услышишь голос мой уставший,

Прохожий, вспомни обо мне

И всех безвестных и пропавших..

 

Порой у Вечного Огня

Лежат цветы, как чья-то память.

Для неизвестного меня

Нельзя в помин свечи поставить.

Холодной утренней росой

Омыт окоп, приютом ставший.

Я - не погибший, не живой,

Один из... без вести пропавших.

                                      Yani,

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS